Чтение онлайн

Максим по дому ходил босиком, с тех пор, как перестали запускать псов, в шортах и майке, а когда холодно, в спортивных штанах и носках.

Венера купила ему теплый махровый халат, чтобы было красиво, как в кино, он поржал над ней и так ни разу и не надел, а она в халат куталась.

Ещё он не доверял женщинам готовить мясо и выпекать хлеб, то, что они готовили, есть было можно, но невкусно.

Пожалуй, что, у Венеры получались блинчики, а у Людмилы Николаевны рассольник.

Ни с того, не с сего, Венера, припомнила свои прежние влюбленности.

Теперь ей было интересно, все ли девицы в девятнадцать лет, так себя ведут, какой была она?

Ванечка тогда зацепил её своей манерой не замечать девушек, она удила и закусила, как это?

Я такая красивая, умная, а он не видит?

Он заметил, снизошел, а она повелась, и влюбилась.

И проходу ему не давала своими чувствами, вниманием, обожанием, а он небрежно дарил цветы, от которых она приходила в восторг.

Тогда он был для себя главным, этот мужчина-мальчик, старше её на пару лет. Он должен был выглядеть оригинально, вести себя грубо, доказывая свою мужественность, а она над ним квохтала, под опеку брала.

Слава Богу, минула участь быть его женой!

А Владимир, торгаш удачливый?

Принц–принцем! Маникюр, выбрит до синевы, одет с иголочки.

И чем купил?

Цветы присылал каждый день новый букет с курьером–мальчиком. Хоть не жадный, спасибо!

А она опять на него накинулась с чувствами, снова проходу не давала, вот и сбежал.

И ему спасибо за это!

А то не было бы у неё Макса и Васьки.

Максим иногда выпивал, когда друзья приезжали, она из вежливости сидела с ними с полчаса, а потом уходила.

Сидеть долго не могла, а разговоры были все одни и те же, про собак, охрану, машины, мотоциклы, охоту. Потом, когда перебирали, начинали женами хвастаться, потом песни горланили. Слух у Макса отсутствовал, но он голосом брал.

Особенно любил:

По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах

Бродяга судьбу проклиная,

Тащится с сумой на плечах...,

только вместо Забайкалья, пел «Приуралья» и только этот куплет, больше слов не знал.

Последний тост «за Родину», означал, что сейчас раздастся храп.

Ещё намекал, что скорее бы уже, а то евнухом себя чувствует, смешил Венеру. Он вообще частенько её смешил, рассказывал истории, смачно целовал и гладил живот.

Пытался пару раз поднять, но она отговорила, ещё надорвется, как потом сына носить будет.

И спасибо, Господи, за то, что у неё есть Максим, нормальный простой мужчина и лучший для неё человек на свете.

«Ну, вот Васька, скоро ты появишься, папаша твой совсем съехал с катушек, на работу не ездит, возле меня целыми днями крутиться, надоел, сил нет.

И дядька твой, Саввушка туда же. Я, говорит, отпуск специально взял. На тебе, Венера, потренируюсь, а потом Марьюшка моя родит.

Тетушка у тебя с характером, молодец, обуздала нашего Савву, а тот и глазом не успел моргнуть. А что удивляться, что брат, что сестра.

Я сначала не поверила, когда Савва свататься стал, когда успели?

А Марьюшка молодец, быстро его окрутила. Сразу приметила и влюбилась, только виду не подала. Нельзя, говорит, пугать своими чувствами. Стала Саввушке писать, на встречу позвала, а там и обработала.

Морозов пришибленный ходил, не верил, что Марьюшка серьёзно, сколько у него разных девушек было, все его не принимали, вот он уверенность и потерял в себе.

А теперь гордый ходит, ребёночка ждут. Не хотят идти на УЗИ, узнавать, а мне свекровь, бабушка твоя, сказала, что будет мальчик, братик тебе, она по животу увидела.

Так что сын, надо тебе уже и родиться, устала я таскать тебя, как бомба хожу, толстая, круглая. Пора взрываться».

— Что, Венера, пора? — подскочили Максим и Савва, когда она, словно утка, приковыляла к ним в столовую.

— Надеюсь. Воды отошли, поехали, а то в дороге рожу.

Естественно, все немедленно переполошились. Тревожная сумка стояла у входной двери, машина была всегда заправлена, все давным-давно готово, так нет, куда же без паники?

Васька родился увесистый, больше четырёх килограммов. Намучилась с ним мамочка.

Роддом в городе был старинный, малышей патронажные сёстры к мамочкам носили кормить на руках, по старинке. Отцы в родильное отделение и на сами роды не допускались. Заведующий больницей, пожилой заслуженный врач России придерживался старых взглядов, и персонал его поддерживал.

Венера и спрашивать не стала у Максима, пришёл бы тот на роды, если б пускали, решила, что нет, его бы откачивать пришлось. Восемь часов мучилась.

Зато эвон какой бутуз вырос. Бегает вокруг дома вместе с собаками и папкой. И дядя Савва тут же, куда ж без него. Марьяна на сохранении лежит, ждут сына, вот он у них временно поселился, грустно одному в доме.

Савва признался Венере, что волнуется, вдруг ребёнок будет глухонемым.

— Саввушка, я тоже переживала и Максим, он мне позже признался, только когда Васька говорить стал. И скажи, ты не будешь его любить, если такое случиться?

— Глупости не говори!

— Вот и я про тоже.

Конец