Чтение онлайн

Оставаясь ночевать в Страндстедете, он иногда посещал места, где не было больных. Дурацкие базары, собиравшие средства на благотворительные цели. Или клуб читателей, организованный редактором газеты. Слушал, как там читают отрывки из романов.

Но Страндстедет не был Копенгагеном. Женщины в Страндстедете не прогуливались под деревьями в тонких летних платьях. Их каблучки не стучали по брусчатке. Перед мысленным взглядом Вениамина проносились образы, встречи, картины. В них всегда присутствовали женщины в широкополых шляпах. Они стояли к нему спиной, и их округлые бедра маняще покачивались. Воистину, Создатель был распутным дьяволом!

Любовь?

Нурланд был неподходящим местом для такого, как он.

Однажды Вениамин навестил Ханну. Она снимала две комнатки в некрашеном доме рядом с телеграфом.

Он не видел ее уже несколько месяцев. Она редко приезжала в Рейнснес.

Как-то раз в Страндстедете она зашла к нему за микстурой от кашля для Исаака. Ждала в его маленькой приемной с таким видом, будто она одна из всех.

Она его избегала. Или это он избегал ее?

С нескрываемым удивлением она приняла его в своей маленькой гостиной позади рабочей комнаты. Здесь было уютно, но тесно.

Ханна предложила ему кофе с печеньем и села обметывать петли на платье.

Вениамин знал, что она много работает, чтобы заработать на самое необходимое. Несколько раз он передавал Стине немного денег для Ханны, но просил не говорить, что это от него.

Теперь ему было неприятно думать об этом. Словно он хотел что-то купить.

Они поговорили о детях. Вениамин принес Исааку оловянного солдатика.

— Он играет на берегу, — сказала Ханна.

Несколько дней назад Вениамин предложил Исааку съездить с ним к больному. Погода хорошая, а к вечеру они вернутся домой. Исаак играл один возле лодки Вениамина. Пытаясь скрыть радость, он рассудительно ответил, что должен предупредить Ханну.

Они говорили о большом мире, скрытом за горизонтом. И о нарыве на пальце, который Вениамин вскрыл в присутствии Исаака.

Мальчик в отличие от Ханны доверчиво относился к миру. Но заслуга в этом была ее. Если другие вдовы оберегали и баловали своих детей, Ханна предоставляла Исааку полную самостоятельность. Он выполнял разные поручения, ездил с доктором к больным, плавал в гавани на лодке и посещал кузницы на берегу.

В тот раз Исаак первый завел разговор о пароходном экспедиторе:

— Он присылает к маме заказчиц. У него много знакомых.

— Правда?

— Да, он говорит, что мы можем переехать к нему в дом. Он хочет пожениться.

— Ты это сам слышал?

— Может, слышал, а может, нет… Такое само залетает в уши! Я уже лежал, но не мог уснуть.

— И что же мама ему ответила?

— Этого я не слышал. Но он подарил ей брошку.

Вениамин хотел рассказать Ханне о поездке с Исааком, но неожиданно увидел у нее на груди эту брошку. Или все было как раз наоборот?

Вместо рассказа о поездке с Исааком он заговорил о брошке.

— Она лежала у пароходного экспедитора без дела… Но я еще не заплатила за нее.

— Пароходный экспедитор так богат, что может дарить брошки? — шутливо спросил Вениамин.

Ханна насторожилась и быстро заговорила. Олаисен хочет построить пристань для пароходов.

— Пристань?

Тут же она сообщила, что экспедитор получил наследство от дяди, жившего в Америке.

— Ты часто с ним видишься?

— Иногда. Исааку он нравится.

— А тебе?

— Мне? — Она опустила шитье.

— Это серьезно?

— Ты имеешь в виду, что он ко мне посватался?

— Да, вроде того.

Ее глаза были прикованы к ткани. Она обметывала петли. Быстрые, точные стежки, но лицо у нее было такое, словно она их ненавидела:

— Ты тоже хочешь взять на себя заботу обо мне?

— Нет, я только спросил. Ведь мы с тобой как брат и сестра.

— Как брат и сестра?

Пальцы остановились. Потом иголка решительно описала дугу и приготовилась к очередному стежку. Ханна без остановки втыкала иголку в ткань.

— Нет, мы не брат и сестра. Мы с тобой вместе выросли, но мы не брат и сестра! Я приблудная дочка лопарской девки. А ты наследник Рейнснеса, который поехал в Копенгаген, чтобы выучиться на доктора!

Вениамин хотел открыть ей, чей он сын на самом деле. Хотел сказать, что любит ее. Но как-то не получилось.

— Кто говорит про лопарскую девку? — У него не хватило духу произнести слова «приблудная дочка».

— Моя свекровь.

— О такой свекрови нечего жалеть.

— Я и не жалею. Поэтому я живу здесь и шью для богатых.

— Ты злишься?

— На что?

— Например, на жизнь.

— Нет, что от этого изменится?

— А я иногда злюсь.

— Ты? Впрочем, важно не как человек живет, а как он к этому относится.

Вениамин решил не продолжать эту тему.

Через некоторое время она сказала:

— Он ко мне посватался.

Вениамину стало неприятно.

— Правда?

Она смотрела ему в глаза.

— Что мне ему ответить?

— А что тебе говорит сердце? Оно единственное не ошибется.

— Ты в этом уверен?

Ханна шла напрямик. Ему следовало поостеречься.

— Всегда можно найти выход, тебе необязательно…

— Я жду неделями, чтобы мне заплатили за работу, потому что боюсь сказать, что мне нужны деньги. Боюсь, что богатые дамы рассердятся и больше не придут ко мне со своими заказами.

Вениамин встал. Остановился за ее стулом.

Словно обжегшись, Ханна вскочила и положила шитье на стол.

— Ты уже уходишь? — спросила она.

Не думая, что делает, он обнял ее. Сколько он помнил, за последнее время он не обнимал никого, кроме маленькой Карны и больных.

Теплая, живая, свежая кожа! Он уткнулся носом ей в шею. Брошка Вилфреда Олаисена царапнула ему щеку.

Вениамин крепко прижал Ханну к себе.

Она замерла, словно не могла поверить в случившееся. Потом ее руки высвободились и приподняли его лицо, она вопросительно смотрела ему в глаза.