Чтение онлайн

– Никакого чуда здесь нет, - заметил Баджи.
– Его просто перевернуло все случившееся с Дукессой. Проклятие, почему она потеряла ребенка? Ведь ранение было довольно легким?

– Этот мерзавец все же сумел нанести непоправимый удар, мистер Баджи, сказал Спирс.
– Счет пока идет в его пользу. Бедняжка, она так этим подавлена, еще и не перестает без конца проклинать себя за то, что оказалась недостаточно крепкой, чтобы выносить этого ребенка. Ну как она может быть в этом виновата?

После продолжительной паузы Спирс подытожил с глубокомысленным видом:

– Я думаю, надо посоветоваться с миссис Уиндем. Я непременно побеседую с ней. Она чертовски умная женщина.

Спирс нашел Патрисию Уиндем лежащей на бледно-голубом обюссонском ковре в центре Зеленой гостиной. Глаза ее были уставлены в потолок.

– Мадам!

Она медленно повернула к нему голову и улыбнулась.

– Спирс, иди сюда и помоги мне подняться. Надеюсь, ковер чист... Миссис Эмери - настоящий тиран. У нее всегда все в порядке. Благодарю.
– Встряхнув свои пышные юбки, она насмешливо заглянула ему в глаза.

– Могу я спросить, что вы делали здесь, лежа на полу, мадам?

– Спросить ты можешь, но я не скажу, по крайней мере теперь, Спирс. Где мой сын?

– Возможно, он у Дукессы или отдает Мэгги какие-нибудь распоряжения, касающиеся ее госпожи.

– Ах, как он мил, мой сладкий мальчик!

Эти слова вызвали какой-то странный звук в горле у Спирса.

– Да, мадам, "сладкий" - это весьма подходящий эпитет для его сиятельства.

– Что-нибудь не так, Спирс?

– Я.., гм.., лишь хотел спросить вас, мадам, кто, по-вашему, должен нести ответ за все случившееся в этом доме?

– Но.., я совсем ничего не знаю, Спирс.

– Но что-то вы ведь должны знать, мадам?

– О да. Мне известно чуть больше, чем ничего. Впрочем, не исключено, что вскоре мне и удастся отчасти разобраться в тайнах этого дома.

– Я понял вас, мадам. Возможно, вы хотели бы выслушать чье-нибудь суждение по поводу всего этого, прежде чем составите собственное?

– Ваше, например?

– Именно так, мадам.

– Но не теперь, Спирс. Извини, но я еще не совсем готова. Позволь мне пока взглянуть на моего дорогого мальчика. Ты сказал, что он у Дукессы? Бедная девочка! Потерять , ребенка - как она, должно быть, подавлена!

Ее дорогой мальчик кричал во всю силу легких, когда она подходила к комнате. Она слышала его голос еще футов за двадцать от спальни Дукессы. Открыв дверь, Патрисия увидела Дукессу стоящей возле постели. Она держалась за головку херувима на одном из углов спинки кровати и казалась довольно слабой.

– Марк, - очень мягко и покорно, что понравилось Патрисии, говорила Дукесса, - не надо так беспокоиться, ради всего святого, со мной все в порядке.

– Ты поклялась мне, что останешься в постели, черт побери! Только взгляни на себя в зеркало - вся бледная, дышишь тяжело, как рыба, выброшенная на берег, потная, словно загнанный зверек, и еще смеешь вылезать из постели!

– Мой дорогой!
– вмешалась Патрисия Уиндем, подходя поближе.
– Не надо так кричать, ты совсем запугаешь Дукессу. И что ты такое говоришь, она выглядит совсем неплохо. Хотя и в самом деле, дорогая, чем тебе не нравится уютная постель?

– Я так и знала, что вы примете его сторону.

– Ах, но что же еще остается матери?

– Посмотри, как она ожила, мама. Решила сделать пятнадцать шагов до ширмы, чтобы воспользоваться своим ночным горшком. Как будто нельзя было позвонить прислуге. Я не желаю, чтобы ты так поступала, Дукесса. Немедленно, сию же минуту забирайся назад в постель.

– Да, Марк. Именно это я и хотела сделать, когда ты вдруг влетел в комнату и начал кричать на меня, словно сумасшедшая сова.

– Сумасшедшая сова? Боже, ты еще даже не в состоянии связно мыслить. Но неужели ты уже успела воспользоваться своим горшком?

– Да, Марк. И я вполне благополучно добралась обратно. Патрисия Уиндем слегка прокашлялась.

– Все это замечательно, дети мои, мне очень нравится тема вашей беседы. Но оставим наконец в покое этот горшок. Давай, Дукесса, я помогу тебе.

– Ах, оставь, мама.
– Марк подошел к Дукессе и, подняв ее на руки, сделал два недостающих шага до постели.

Боль в сквозной ране уже дня четыре как не беспокоила ее, по крайней мере она уже не мешала лежать на спине.

– Больше никуда не вставай, а то это кончится плохо для тебя, - тоном, не допускающим никаких возражений, сказал Марк.

– Нет, даже интересно, что же ты сделаешь, если я все-таки встану, Марк?

– Посмотрите, как она осмелела! Не знаю, что именно я сделаю с тобой, но в любом случае тебе это чрезвычайно понравится, впрочем, так же, как и мне.

– Я не совсем понимаю, как при помощи такой угрозы ты хочешь заставить меня подчиниться.

– Мои дорогие, не могли бы вы на время оставить все эти супружеские вольности? Это не очень подходит для материнских ушей. В моих мечтах Марк по-прежнему остается маленьким мальчиком - солнечным и чистым. Успокойтесь! Баджи просил передать вам, что ленч подан. Почему бы нам всем не сесть за стол и не насладиться комфортом и благонамеренной скукой?

– Мой Бог! Чем-чем, мама?

– Скукой, мой дорогой. Она вполне подходит дамам моего возраста, разве не так?

– Какой вздор!
– сказал Марк, подставляя своей матери изящное французское кресло прошлого столетия.
– По-моему, ты даже еще более рискованная и взбалмошная, чем красноволосая Мэгги.

– Ах, Мэгги. Она и в самом деле занятная. Внезапно раздался голос Спирса:

– А не соблаговолит ли мадам рассказать своему сыну, что она делала в Зеленой гостиной, лежа на обузонском ковре?

– Надо же, а я так надеялась на вашу скромность, Спирс. Вы очень разочаровали меня. Нет, Марк, моя поза на полу не должна интересовать тебя.

– Вот еще, - сказал Марк.
– Отвечай немедленно, какого черта ты делала лежа на спине, может быть, медитировала?

– Мой дорогой мальчик, это тебя совсем не касается. Дукесса рассмеялась.

– Благодарю вас, мэм. Вы приняли огонь на себя, я могу отдохнуть от него.

– Если ты съешь завтрак, а потом вздремнешь немного, я позволю Мэгги вымыть твою голову.

– А все остальное?

– Я вымою все остальное сам.

– Но, Марк, ты не умеешь, я не...

– Не волнуйся, я справлюсь.