Чтение онлайн

Дом сгорел не так давно, вокруг ещё пахло жжёным и гарью. Доктор Гибсон как самый отъявленный смельчак решил осмотреть пепелище. Под одной из досок он нашёл что-то, что так противно пищало и попросил меня прихватить верёвку.

В груде обломков лежала птица, тёмно-красное, даже скорее вишнёвого цвета оперение выдавало в ней нечто диковинное. У птицы было сломано крыло, она не могла взлететь. Придавленная обломком балки, только лежала и пищала. Мужчина же, увидев её, вытаращил глаза и был готов вопить. Вопить он начал чуть позже, когда избавленная от груза ответственности в виде потолочной балки, птица даже со сломанным крылом взмыла вверх, не позволив доктору Гибсону себя стреножить. Птица закинула своего пленителя на дерево, а меня потащила волоком, когда я, немного растерявшись, всё-таки вцепилась в верёвку.

— Не дайте ей улететь! Не дайте!

— Я… пытаюсь!

Туфли слетели с ног и остались где-то в корнях деревьев. Платье, порядком изодранное и испачканное, теперь делало меня нищенкой и оборванкой, чем легкомысленной и глупой леди. Сам же доктор покачивался на ветке как недозрелая груша, не в силах вытащить ногу из вилки разветвлённого сука.

— Что это? — меня швырнуло в бок, вновь обдало огнём, но я смогла зацепить верёвку за обломок ветки и, повернувшись спиной к дереву, пёрла танком вперёд. — Что за тварь? Точнее: на кого из маджестиков мы нарвались в этот раз?

— Это феникс! — выкрикнул счастливый доктор Гибсон и чуть не лишился головы, потому что поток жидкого огня промелькнул в паре миллиметров, опалив лишь волосы.

— Ничего радостного не вижу! — вздыбливая мох голыми ногами, я буквально повисла на конце верёвки, сжимая его обеими руками. — Может, отпустим её? Пусть летит! Я не готова брать ещё одну зажигалку в хозяйство. Нам Уголька хватает!

— Нет! — громко выкрикнул мужчина. — Принцип поджигания у драконов и фениксов разный. У драконов за огонь отвечают железы, а у…

— Господи! Да хватит лекций! Снимите уже себя с дерева и помогите мне! Я сейчас без рук останусь! Какая разница, кто и как этот огонь делает? Шашлык выходит одинаковым, хоть ты его на газу делай, хоть на угле. Разница только во вкусе, но я надеюсь, что нас никто на зуб пробовать не будет! И вообще! Я стала богатой наследницей! Не хочу быть шашлыком! Это не входит… в мои планы!

Я смогла дотянуть конец верёвки до соседнего дерева и принялась наматывать её на ветку. Когда узел вышел плотным и крепким, утёрла пот со лба и посмотрела наверх, туда, где яростно билась крикливая птица. Павлин пел прелестнее, чем

это адово создание. Тут был крик, похожий на скрежет пенопласта по стеклу и мела по доске, добавить сюда ржавый визг, вопли чайки и павлина — выйдет нечто такое же. Я даже передёрнулась:

— Бр-р-р! — переведя взгляд на доктора Гибсона, резюмировала: — Вы так и собираетесь висеть ответом на детскую загадку?

— Детская загадка? — мужчина пытался зацепиться за ветку руками, но у него ничего не выходило, потому что жакет кулём свесился на голову и никак не хотел сниматься. — Какая загадка?

— Висит груша, нельзя скушать. Вот вы та самая груша! Хотя, если вас поджарить…

— Даже если не поджарить, съесть меня возможно!

— Господи, я иногда забываю, каким занудным вы можете быть! Вы хуже школьной училки! Так и хочется вас… стукнуть! Чтоб вы стали фиолетовым в крапинку.

— Это невозможно! — мужчина прокричал в ответ и стянул, наконец, жакет. — А вот некоторые маджестики обладают способностью к мимикрии и вполне могут принять такой цвет.

— Боже, порази огнём небесным это занудное создание! — я тихо взмолилась, снимая с себя тонну юбок под раскатистый рёв бешеного феникса. — Вот сразу и на месте.

— Вы что собрались делать? — мужчина, утерев лицо, недоумённо уставился на меня.

— Как что? Грушу буду околачивать! Неужели не видите? — зло скинула последнюю юбку, оставшись в панталонах. Затем подпрыгнула, уцепилась за нижнюю ветку и полезла наверх. — Кто-то же должен вас спасти, чтобы потом вы спасли меня! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Так что висите и не дрыгайтесь.

Подползти к развилке того сука оказалось делом не таким уж лёгким. Я как макака обвила ветку ногами и руками и поползла вперёд, затем, прижавшись к ней животом, чуть свесилась набок и протянула ладонь мужчине. Тому пришлось проделать не одно упражнение на пресс, чтобы достать до меня. Когда доктор Гибсон ухватился руками за толстый сук, скрючившись в самой настоящей позе зю, я уже вытаскивала его ногу из плена.

— Дурная птица… — покрытый испариной, доктор Гибсон недовольно смотрел на истошно орущего феникса.

— Согласна!

Вытягивать это создание из кроны дерева было занятием сложным и хлопотным. Нам с мужчиной пришлось двоим схватиться за верёвку и начать её тянуть. Когда же у нас вышло вытащить эту горе-психопатку-куропатку и веток, трепыхающуюся почти на одном крыле, мы признали, что её нужно стреножить и обездвижить. Птица всё никак не могла докумекать, что надо жечь именно верёвку. У нас оставалось ровно столько времени, сколько требовалось этой курице додуматься до такого светлого решения. На помощь я призвала одну из своих юбок. Накинула её на птицу, опутала и потянула вниз, навалившись всем телом. Следом навалился доктор Гибсон, шустро обматывающий тушку верёвкой, затем он достал носовой платок и принялся стягивать клюв истеричной птицы. В конце операции перед нами лежала почти ощипанная индюшка. Безмолвная и бездвижная. Я тушила шляпой остатки пламени на своих юбках и пыталась сообразить, как же привести себя в порядок, или плюнуть на всё и показать своим новым работникам себя во всей красе?

— Знаете… я тут подумал… — доктор Гибсон шумно и хрипло дышал. Мужчина почти не краснел, наблюдая меня в очередной раз в кружевных панталонах. — Это странно… Я бы никогда такого не сказал, но…

– ...в Инспекции есть неравнодушные к нашему делу люди? — кое-как натянула верхнюю юбку, задом наперёд, и выдохнула. — Да, очень похоже. Что у нас есть покровитель, ну или тот, кому не всё равно.

— Мне это не нравится! Не люблю, когда вот так используют.

— Ничего, — я подхватила птицу под мышку и выпрямилась. — Вот упакуем эту индейку и займёмся саквояжем. Думаю, нашему благодетелю недолго осталось ходить инкогнито.

17. Непонятные полеты

Гордо вскинув подбородок, я шла от главных ворот к дому, держась за локоть доктора Гибсона. Тот, ещё не вытащив все сухие веточки и листья из головы, сжимал тушку феникса под мышкой и почти никуда не торопился. А всё из-за того, что когда я тормозила туфлями об торчащие корни, то сломала напрочь каблуки, теперь вот так и шла, босиком. Это ещё не считая горелой драной юбки.

Энн встретила нас безмолвным удивлением и заламыванием рук. Пришлось с боем отбиваться от навязываемых услуг по улучшению моего внешнего вида. Я была такой голодной и уставшей, что просто фыркнула на предложенное мне платье и привычно потянулась к трофейному мужскому костюму.

Без корсета, юбок и прочего дышалось так легко, что я завязала низ большой мне рубашки узлом, подкатала брюки и почти летящей походкой направилась в столовую. Доктор Гибсон не спешил ко мне присоединяться, поэтому я в компании недовольно пыхтящей Энн поглощала тосты в ожидании второй тарелки сырного супа. Индейка, то есть птица-феникс, замотанная в остатки моей юбки, смотрела на меня жёлтым глазом и моргала им.

— Ох! Бедняжка… — Энн забыла обо мне и ринулась к несчастной «страдалице». — Что же с тобой?