Наследство
Шрифт:
Он улыбнулся задумчиво и поднял руку, делая неопределенные движения, пока Лора не взяла ее в свою.
— Я тоже хотел иметь семью. Но подумал… это мало. Послушай, Лора, ты должна понять — я старался бросить! Но не смог. Я весь какой-то опустошенный, понимаешь? Высушенный, пустой, мертвый. Больше не было того Клэя. Потом я придумывал новое дело, и все озарялось светом. Опасность, возбуждение, и я вновь был жив. Фантастика! Там наверху на этой крыше… Король…
— На чьей крыше? — резко спросил Бен.
— Просто… на крыше. На любой. Король мира. Помнишь, когда мы были детьми, мы взбирались высоко и чувствовали…
Он вновь рассмеялся:
— …Неуязвимыми, да? Хочу жить. Но, может быть, вместо этого я скоро умру. Лора! Думаешь, я умру?
— Нет, не умрешь, начнешь все снова… — Лора заплакала. Впервые с тех пор, как Феликс указал ей на дверь дома Оуэна, она дала волю слезам. Бен сидел на валике дивана. Она положила голову ему на колени и плакала, потому что Клэй так сильно хотел жить.
— Ну, не надо, — сказал Клэй. — Я не вынесу. Ты должна быть счастливой, а не плакать. Не перенесу, если буду считать, что заставил тебя плакать. Может, я не умру? Я везучий. Просто немного посплю… так хочется спать…
Он лежал неподвижно. Были слышны лишь всхлипывания Лоры.
— Погоди, — внезапно сказал Клэй. — Черт, почти забыл. Послушай, заставь Феликса открыть сейф в присутствии людей. Хорошо?
— Что ты говоришь?
— Письмо Оуэна. Там.
— Письмо Оуэна? В сейфе Феликса? Но это невозможно! Клэй, откуда ты знаешь? Как ты узнал? Неужели ты… Боже мой, какое ты имеешь к нему отношение?
— Нет, нет, нет, нет. Неправильно.
Его дыхание участилось, руки стали хватать воздух.
— Видел его в сейфе. Когда украл картины Роуалтса, — он почувствовал, как она напряглась, — прости, прости, прости. Теперь это не имеет значения. Сейф! Черт возьми! Слушай! Стараюсь сказать тебе. Важно. Заставь Феликса открыть сейф. В присутствии других людей. Хорошо?
Лора посмотрела на Бена.
— Не понимаю, какой толк от этого. Письмо написано много лет назад…
— Адвокат, — с отчаянием в голосе сказал Клэй. — Найдите адвоката. Не могу сказать почему… ужасно хочу спать. Чертовски удачный выстрел. Почти попал, но не совсем… Феликс! Обещай насчет Феликса! Обещай!
— Обещаю, — сказала Лора. — Не волнуйся, Клэй, обещаю.
Он облегченно вздохнул:
— Хорошо, очень хорошо.
На его бледных губах под бравыми усами мелькнуло подобие улыбки.
— Я собирался написать… Рассказать тебе об этом. Никогда не думал, что окажусь у тебя… на коленях. Сумасшедший, правда? Я люблю тебя, Лора. Хотел, чтобы ты любила меня и… гордилась мной…
Слова отлетели с длинным вздохом, который становился все тоньше и тоньше и наконец пропал вовсе.
— Клэй! — воскликнула Лора сквозь хлынувшие слезы. Они заполнили ее глаза, текли по щекам, и когда она наклонилась к нему, оставили мокрый след на его лице.
— Клэй, все будет хорошо! Мы позаботимся о тебе, ты поправишься и начнешь все заново. Ты начнешь, начнешь, любой может начать заново! В тебе так много хорошего, я знаю! Клэй, ты начнешь заново, и на этот раз…
Слова тонули в слезах. Она оплакивала их мечты и надежды, повороты судьбы, красоту окружавшего их мира, которая может разбиться, если они не будут беречь и защищать ее. Она плакала о Клэе, которого любила, о котором заботилась, которого никогда не знала по-настоящему. Тело ее содрогалось от рыданий, потому что было уже слишком поздно, впереди ни на что не оставалось времени.
— Лора, — сказал Бен, — дай я тебе помогу. Она покачала головой:
— Не надо. Я хочу держать его. Но затем она подняла голову, посмотрела на Клэя и поняла, что хотел сказать Бен.
— О! Нет! Нет, нет…
Слова прозвучали как сдавленный крик. Она целовала щеки и лоб Клэя, мокрые от ее собственных слез. Приложила палец к его губам.
— Бедный Клэй, — прошептала она. — Бедный, милый Клэй. Всегда такой гордый, такой счастливый и такой возбужденный, когда… когда думал, что он взрослый человек… О Господи! Так жалко, — она заплакала, — Я думала, все обойдется, думала, впереди у тебя много времени, чтобы вырасти, а теперь… все… навсегда… Нет, не может быть, что он умер! — крикнула она Бену. — Не может быть! Он так молод!
В глазах Бена стояли слезы. Он гладил Лору по голове.
— Да, он был очень молод, — мягко проговорил он.
Лора положила голову ему на колени, и они оба зарыдали, оплакивая Клэя. Так их и застали врачи «Скорой помощи»: всех троих, впервые собравшихся вместе после того обеда на пристани на Кейп-Коде, который был одиннадцать лет назад.
ГЛАВА 34
Когда они возвратились с кладбища, перед домом Лору ожидал Колби. Он первым заметил Поля, обнимавшего Лору. «Что за чертовщина? — подумал Колби. — Так вот почему он передумал с фильмом».
Глаза Лоры расширились от изумления, когда она увидела Колби.
— Извините за вторжение, мисс Фэрчайлд…
— Черт подери, Сэм, — раздраженно проговорил Поль, — нельзя разве подождать день-другой? Лора не тот человек, которого ты разыскиваешь. Мы все расскажем тебе позже; поверь мне: это не Лора.
— Знаю, что не она, — спокойно ответил Колби, — попридержи лошадей. Дело не терпит отлагательства, иначе я не был бы здесь. Мне необходимо побеседовать с мисс Фэрчайлд, если вы меня пригласите.
— Не сейчас, черт подери! Нас ждут на ленч, а ты отлично можешь подождать до завтра или до послезавтра
Лора накрыла руку Поля своей:
— Ничего, Поль. Джинни не обидится, если мы немного опоздаем.
Повернувшись, она открыла дверь, и они втроем прошли в библиотеку.
— Что угодно, мистер Колби?
Продолжая стоять, поскольку никто не предложил ему сесть, Колби произнес:
— Во-первых, приношу свои соболезнования, мисс Фэрчайлд. Знаю, что вы были очень близки с братом, вместе работали. Это большая потеря, примите соболезнования. То, как это случилось, чрезвычайно сильное потрясение; не часто людей убивают при ограблении, но когда подобное происходит, то это подлинное несчастье.
Лора молчала. И если Колби надеялся, что она расскажет ему иное, чем сообщила полиции относительно ранения брата, то он ошибся.
— Однако я пришел сюда, — продолжил он, — чтобы сообщить, что ваш брат написал мне письмо.
Лора пристально посмотрела на него.
— Что?
— Вчера поздно вечером я получил от него письмо; оно было отправлено из Манхэттена, но направлено в мой адрес через редакцию газеты «Дейли ньюс». Поэтому оно так долго шло. Мне хотелось поговорить с вами об этом письме, а затем попросить об одном одолжении.