Чтение онлайн

– Вы хотите сказать, что, приняв гипотезу о случайной серии отравлений, мы опровергаем ее тем успешнее, чем тщательнее проводим расследование?

– Вот именно!

– А когда переходим к гипотезе о преднамеренных убийствах, происходит то же самое?

– То же самое. Результаты примерно таковы: никто никого не отравлял и нечем было отравиться. Тем не менее...
– Я пожал плечами.

– Так почему вы настаиваете именно на этой альтернативе: преступление или случайность?

– А что же еще остается?

– Хотя бы это, - кивнул он на лежащую на столе "Франс суар".
– Вы читали сегодняшние газеты?

Он показал на аршинные заголовки: "Бомба в Лабиринте", "Бойня на лестнице", "Таинственный спаситель девочки".

– Да, - сказал я.
– Я знаю, что там случилось.

– Ну вот, пожалуйста. Классический пример современного преступления: совершено оно преднамеренно, а жертвы случайные - погибли те, кто оказался в его орбите.

– Но ведь здесь нечто совсем другое!

– Конечно, это не одно и то же. В Неаполе смерть предопределяли какие-то индивидуальные особенности. В римском аэропорту это не имело значения. Разумеется. Однако уже тот человек, Адамс, писал жене о преступлении безадресном и в качестве примера привел гвозди, рассыпанные на шоссе. Это, ясное дело, слишком упрощенная модель. Но не менее ясно: если кто-то и стоит за этими смертями, он ни в чем так не заинтересован, как в создании впечатления, будто его нет вообще!

Я молчал, а Барт, бросив на меня взгляд, прошелся по комнате и спросил:

– А что вы сами об этом думаете?

– Могу сказать только, что меня больше всего поражает. При отравлении должны быть одинаковые симптомы.

– А разве они не одинаковы? Я полагал, что да. Очередность достаточно типичная, фаза возбуждения и агрессивности, фаза бредовых видений, обычно на почве мании преследования, фаза исхода: бегство из Неаполя или даже из жизни. Спасались кто как умел: на машине, самолете, даже пешком или же при помощи стекла, бритвы, веревки, выстрела в рот, настойки йода...

Мне показалось, что он хочет блеснуть своей памятью.

– Да, симптомы сходные, но когда начинаешь внимательно изучать биографию каждой жертвы, поражаешься...

– Ну, ну?

– Обычно то, как умирает человек, не связано с его характером. Ведь от характера не зависит, умираешь от воспаления легких, от рака или в результате автомобильной катастрофы. Бывают, конечно, исключения, например, профессиональная смерть летчиков-испытателей... но обычно нет корреляции между образом жизни и смертью.

– Короче говоря, смерть не соотносится с индивидуальностью. Скажем, так. И что же дальше?

– А здесь она соотносится.

– Дорогой мой, вы потчуете меня демонологией! Как прикажете это понимать?

– В буквальном смысле. Великолепный пловец тонет. Альпинист гибнет при падении. Страстный автолюбитель разбивается при лобовом столкновении на шоссе.

– Постойте! Ваш автолюбитель - это Тиц?

– Да. У него было три машины. Две спортивные. Погиб, когда ехал на "порше". Пойдем дальше: человек, боязливый по натуре, гибнет, убегая...

– Это который из них?

– Осборн. Погиб, когда, бросив машину, шел по автостраде, и его принимали за дорожного рабочего.

– Вы ничего не говорили о его трусости!

– Простите. В сокращенном варианте, который я вам изложил, многие детали опущены. Осборн работал по страховой части, сам был застрахован и пользовался репутацией человека, избегающего любого риска. Почувствовав себя в опасности, он принялся писать в полицию, но испугался, сжег письма и сбежал. Адамс, человек неуравновешенный, погиб, как и жил, - необычно. Отважный репортер держался молодцом, пока не кончил выстрелом в рот...

– А его отъезд из Неаполя не был бегством?

– Не думаю. Ему ведено было лететь в Лондон. Он, правда, впал на какое-то время в депрессию, вскрыл себе вены, но забинтовал руку и полетел выполнять задание. А застрелился, потому что почувствовал: он не в силах его выполнить. Он был слишком самолюбив. Не знаю, каким мог оказаться конец Свифта, но в молодости он отличался слабоволием: типичный блудный сын - воздушные замки, излишества, - он всегда нуждался в опеке более сильного человека. Жены, друга. Все это повторилось в Неаполе.

Барт, нахмурившись, тер пальцем подбородок, устремив прямо перед собой невидящий взгляд.

– Что ж, это, в сущности, объяснимо. Регрессия... отступление к начальному периоду жизни, я не специалист, но галлюциногены, пожалуй, вызывают... А что говорят токсикологи? Психиатры?..

– Симптомы имеют определенное сходство с симптомами после приема ЛСД, но ЛСД не воздействует так индивидуально. Фармакология не знает столь личностных средств. Когда я знакомился с жизнью этих людей, мне казалось, что ни один из них, сходя с ума, не отошел от своего естества, наоборот, каждый проявил его карикатурно-утрированно. Бережливый становился скрягой, педант... этот антиквар, целый день резал бумагу на тонкие полоски... И другие... Я могу оставить вам материалы, вы сами убедитесь.

– Обязательно оставьте. Значит, фактор X - как бы "отравитель личности"? Это существенно... Однако с этой стороны, пожалуй, не подберешься к разгадке. Изучение психологии жертв может показать, как действует подобный фактор, но не как он проникает в организм.

Он сидел, подавшись вперед, с опущенной головой, глядя на руки, охватившие колени, и вдруг посмотрел мне в глаза:

– Я хочу задать вам вопрос личного свойства... Можно?

Я кивнул.

– Как вы себя чувствовали во время операции? Все время уверенно?

– Нет. Это, в общем, было неприятно - в Америке я представлял себе все по-другому. И неприятно не потому даже, что я пользовался вещами умершего, к этому я скоро привык. Предполагалось, что я как нельзя лучше подхожу для такой операции в связи с моей профессией...

– Да?
– поднял он брови.

– Публике преподносят ее как нечто увлекательное, но сводится она к тренировкам и еще раз к тренировкам. Скучное однообразие и лишь краткие минуты подъема.

– Ага! Почти то же, что и в Неаполе, верно?

– Да, к тому же нас приучают к самонаблюдению. Показания приборов могут подвести, тогда последним индикатором остается человек.

– Итак, скучное однообразие. А что внесло разнообразие в Неаполе? Когда и где?

– Когда я испугался.

– Испугались?

– По крайней мере дважды. Это меня развлекло.

Я подбирал слова с трудом, настолько это ощущение было неуловимо. Он не спускал с меня глаз.

– Вам приятно ощущение страха?

– Не могу сказать, да или нет. Хорошо, когда возможности человека совпадают с желаниями. Я обычно хотел то, чего не мог. Существует масса разновидностей риска, но банальный риск, скажем, вроде того, которому подвергаешься в русской рулетке, мне не по душе. Это бессмысленный страх... А вот то, что нельзя определить, предугадать, разграничить, меня всегда привлекало.