Чтение онлайн

— Все это звучит слишком туманно, — сказал Найтингейл. — Мне много раз давали туманные обещания, а потом напрочь забывали про них.

— Ничего более определенного вы ни от кого сейчас не услышите, — твердо сказал Кристл.

— Значит, вы ничего не можете мне пообещать? — полупросительно, полуугрожающе проговорил Найтингейл.

— Не можем, — отрезал Кристл.

— Именно не можем, — мягко сказал Браун. — Мы не имеем никакого права давать обещания за будущего ректора. Вы и сами должны с этим согласиться. Если он решит попросить у нас совета — а мне кажется, что такая мысль должна бы прийти ему в голову, — то мы, конечно, не забудем сегодняшнего разговора, тут уж вы можете не сомневаться. Мы гарантируем вам, что ваша кандидатура будет рассмотрена совершенно беспристрастно.

— Мне этого мало, — сказал Найтингейл.

— Весьма прискорбно, — буркнул Кристл.

— Это и в самом деле весьма прискорбно, — проговорил Браун. — Мы не имеем права давать обещаний. И я просто не представляю себе, что тут можно сделать.

— Я знаю, что я могу сделать, — сказал Найтингейл.

— Что вы можете сделать?

— Я сам пойду к Джего и спрошу его напрямик.

Было уже очень поздно — слишком поздно для визитов, с облегчением подумал я, — но Найтингейл немедленно распрощался и ушел.

Проснувшись на следующее утро довольно рано, я долго лежал в кровати, слушая, как часы отбивают четверти, и размышляя о расстановке сил в противоборствующих партиях. После первых совещаний никто не изменил своих намерений, и партии остались прежними, хотя Винслоу с Гетлифом попытались перетащить на свою сторону Юстаса Пилброу. Это была единственная попытка открытой предвыборной агитации. Мы с Роем Калвертом собирались сходить к старику Гею, но Браун попросил нас подождать. Обе партии придерживались тактики пассивного ожидания; всем было известно, что в каждой из них есть колеблющиеся, но переубеждать их было пока что рано. Браун даже обрадовался, узнав, что Винслоу и Гетлиф так поторопились.

В нашей партии самым ненадежным членом был, конечно же, Найтингейл. Поджидая ритуального бидвелловского «уже девять, сэр», я думал, что Найтингейл, вероятней всего, переметнется к нашим противникам. В его нынешнем состоянии он просто не слышал никаких разумных доводов. Вчера он потребовал прямого обещания. И на меньшее вряд ли согласится.

Выглянув после завтрака во дворик, я увидел Джего и решил, что его надо предупредить о притязаниях Найтингейла. Я спустился по лестнице; Джего сказал мне, что ни вчера, ни сегодня он не встречался с Найтингейлом, и спросил, почему меня это интересует.

— Он собирался поговорить с вами.

— О чем?

— Ему хочется получить обещание, что, став ректором, вы назначите его на должность наставника.

Лицо Джего потемнело от гнева, он выругался, но в эту секунду мы услышали, как кто-то постучал изнутри в окно первого этажа. Это был Браун; он поманил нас в дом, и мы вошли в спальню одной из квартир для гостей.

Спальню уже приготовили к приему гостя, в камине пылал огонь, а на столик возле кровати Браун положил несколько книг, я заметил большую Историю нашего колледжа и томик мемуаров о Кембридже восемнадцатого столетия.

— Что это вы тут делаете, Браун? — спросил Джего.

— Проверяю, все ли у нас готово к приему сэра Хораса.

Джего удивился.

— Надо, чтобы здесь было не слишком роскошно, — объяснил ему Браун. — А то вдруг у сэра Хораса сложится неверное представление о колледже? Вдруг он не заметит нашей бедности? Предусмотрительность иногда, знаете ли, очень полезна. Однако позаботиться о благопристойном уюте для нашего гостя тоже не вредно.

— Вам вовсе не пристало заниматься этим, Браун, — резко сказал Джего: уязвленная домогательствами Найтингейла гордость сделала его безрассудно раздражительным. — Нельзя превращать колледж в экзотическую гостиницу для богатеев. Они не достойны того, чтобы мы им прислуживали!

— Только ради бога не разговаривайте так с Кристлом! — торопливо, взволнованно и озабоченно воскликнул Браун. — Я-то человек не обидчивый. Я всегда готов прислушаться к чужому мнению. Но ведь люди бывают разные. Меня не обижают ваши мысли о сэре Хорасе, хотя я уверен, что вы ошибаетесь. Однако, даже если бы вы были правы, я все равно посчитал бы себя обязанным воспользоваться теми возможностями, которые предоставляет нам судьба. — Он дружески улыбнулся Джего. — Кстати, мне хотелось поговорить с вами о других наших возможностях — я имею в виду Найтингейла.

— Мы как раз о нем и говорили, — вставил я.

— Поразительный наглец, — зло сказал Джего.

— Вам надо вести себя очень осмотрительно, — заметил Браун.

— Вот уж кого я ни за что не назначу наставником! — воскликнул Джего.

— Надеюсь, вы не считаете, что ему надо сообщить об этом?

— С удовольствием сообщил бы, — ответил Джего.

— Нельзя, — сказал Браун. — Ваша порядочность не должна его отпугнуть. Помните, что сейчас возмущение, пусть даже и справедливое, — непозволительная для нас роскошь.

— К несчастью, большинство из нас далеко не так благоразумны, как вы, мой дорогой друг, — сказал Джего. Он уже почти успокоился и через несколько минут спросил, кого, на наш взгляд, следует назначить наставником. — Я-то думаю, что если мне посчастливится пройти в ректоры, то эту должность надо будет предоставить Гетлифу, — сказал он. Браун предположил, что Гетлиф откажется работать наставником (он всегда необычайно убедительно объяснял, почему люди отказываются от официальных должностей): он «буквально завален» научной работой, и его с огромным трудом уговорили стать экономом.

— Тогда я предложу эту должность вам, Элиот, — решил Джего.

— Я не могу пока бросить мою юридическую практику в Лондоне, — возразил я, — а чтобы работать наставником, мне пришлось бы от нее отказаться.

— Просто беда с этими назначениями, — удрученно сказал Джего.

— Не кручиньтесь о бедах, пока их нету, — посоветовал ему немного успокоившийся Браун. — У нас еще будет время оглядеться. И надеюсь, вы поймете меня правильно, если я скажу вам о некоторых своих опасениях. Мы не должны показывать людям, что считаем выборы предрешенными — это очень, очень опасно.

— Вы правы. Я веду себя неблагоразумно, — с виноватой улыбкой проговорил Джего.

— И надеюсь, вы не обидитесь, если я спрошу у вас, уверены ли вы в благоразумии… ваших близких?

Джего тотчас перестал улыбаться и с высокомерной враждебностью ответил:

— Совершенно уверен.

Когда он ушел, Браун озабоченно посмотрел на меня и сказал:

— Будь она трижды проклята, эта ведьма. Неужели он не решится поговорить с ней? До чего же часто люди сами создают себе трудности! Я вот сказал ему о возможностях, которые порой предоставляет нам судьба… но, знаете, когда я думаю об его жене, о нем самом, о Найтингейле, мне приходит в голову, что судьба могла бы предоставить нам и побольше возможностей. Да, нелегкую мы выбрали дорожку. — Он оглядел комнату и подровнял стопку книг.