Настенька и медведь
Шрифт:
– Я биоэколог, зоолог, зоогеограф и…– видя священный ужас на Настином личике, он запнулся и пробормотал что-то еще неразборчивое. Настя разобрала только про “старшего научного сотрудника". – Скажи, Настенька, а ты действительно меня не погуглила? Вот серьезно?
А так можно было? Ох, ну и тупица же ты, “Настенька”! А ведь Беринг же говорил, что человек он публичный. Ничего, у них дома есть связь и она обязательно еще все о нем прочитает.
Видимо, работа мысли так явственно проступала на женском лице, что Беринг снова весело хмыкнул.
Молча села в машину, не дождавшись поддержки. Ей было стыдно зачем-то. Особенно снова себе признаваться: прикосновения этих рук она очень хотела.
Всю дорогу ехали молча. Уже ближе к дому Настю буквально пронзила внезапная мысль: “Как там дети? Наверное, таких малых детей не стоило оставлять одних в новом доме, напичканном техникой и всякими ценностями. Божечки, а на месте ли дом?”
Будто бы угадав ее мысли, Беринг проворчал:
– Ваню я проинструктировал насчет техники безопасности. К тому же не забывай, эти дети давно уже живут своей жизнью и решают совершенно несвойственные им задачи. Им пришлось повзрослеть.
Она очень надеется.
Дом встретил изумительным запахом земляники, топящейся печкой и группой юных хозяев, сидящих за круглым столом вокруг трехлитровой банки с вареньем (судя по виду и запаху) и миской печенья. Стол был заляпан сладкими пятнами (хотя, основная их часть оказалась на детях), лица всех троих покрывались натуральными сладкими масками. Но все были счастливы, абсолютно.
– Так, и кто тут ужина не дождался? Это что тут такое?
Пока Стася думала, что и сказать, вошедший следом Беринг отодвинул ее аккуратно и сделал вид самый свирепый.
– Иван, ты оставлен был старшим. Я слушаю.
Ванька так даже стал меньше ростом, но смотрел вызывающе.
– Вы голодными нас оставили! И я… Пока вы там шуры-муры крутили, как мог – накормил.
– За обсуждение личной жизни старших – два дня чистишь крыльцо по утрам. Щеткой и веником.
– Да в жизни не буду, нашли дурака!
– Три дня. Еще слово, и месяц без всяких маршрутов. Только школа, уроки и дом. Есть вопросы?
Вопросов у парня было много. И возражений достаточно. Но глядя в совершенно спокойные глаза Беринга, Ваня отчетливо понимал – спорить с ним бесполезно. Тот ни чуточки даже не злился.
Измазанные вареньем малышки, замершие на все это время как статуи, только хлопали глазками.
– Ты не потрудился девочек покормить. В холодильнике полно еды. На плите – макароны и курица. Ни за что не поверю, что ты их не заметил. Зато вы отлично нашли эту банку варенья. Земляника вкуснее, да? Настенька, пойдем, я тебе покажу все премудрости бани, придется их мыть основательно.
Она молча кивнула, немного недоумевая: в доме был душ, хоть и маленькая кабинка, но помыть детей можно как-то и там.
На крыльце Влад обернулся.
– Ты молодец, что не вмешивалась. И давай сразу договоримся: мое слово в этом доме – закон. Особенно, если при детях. Так и тебе будет проще, если что вдруг случится – все вали на меня. Если ты с чем-то не согласна – обсуждаем вдвоем, без свидетелей. В свою очередь, все свои претензии я тоже высказывать буду с глазу на глаз.
Она вспыхнула было сначала: закон он, поди ж ты. Потом поняла, что и возразить нечего. Они в его доме, он – их любезный хозяин. Всех кормит, содержит и терпит. Придется тут жить по хозяйским законам. Да, неприятно, но правильно и логично. Только тогда почему он смотрит в лицо ей так ласково, улыбаясь? Что хочет увидеть?
Конец ознакомительного фрагмента.