Чтение онлайн

Возвращаясь к вопросу о гневе, можно сказать следующее: когда начинается перекрестный допрос свидетеля, который нам противен и которого мы хотим показать как мошенника или лжеца, нужно помнить, что присяжные его не знают. Они не испытывают к нему никаких чувств. В этой точке процесса присяжные могут рассердиться только на нас. Иначе говоря, для гнева в зале суда есть свое определенное время. Здесь есть свое время для каждой человеческой эмоции, которые должны соответствовать динамике судебного процесса: в каком эмоциональном состоянии находятся присяжные. Я не предлагаю демонстрировать фальшивые эмоции — они должны быть настоящими. Но с другой стороны, нельзя взорваться в середине судебного заседания, погрозить пальцем адвокату противной стороны и закричать: «Ты паршивый представитель проклятых страховых компаний! Ты врешь, и ты это знаешь!» Все это может быть правдой, но время для такого взрыва чувств еще не подошло.

Выше я уже говорил, что гнев является полезной эмоцией, которую я ценю и которая отражает мою заботу. Без гнева я не был бы самим собой. Если его соответствующим образом ограничивать, он поможет мне добиться справедливого решения для клиента. Я ощущаю его. Радуюсь ему. Это драгоценное чувство, которое принадлежит мне. Но я редко делаю противнику подарок в виде гнева.

Наконец, если бы у меня была возможность выложить все свое эмоциональное оружие, как хирург выкладывает на стол свои инструменты, я бы выбрал любовь. Это самое мощное чувство, будь то в зале суда или вне его, а следующим за любовью идет понимание.

Мы смеем атаковать, только когда докажем, настойчиво задавая вопросы один за другим, что свидетель является тем, за кого мы его принимаем: волком в овечьей шкуре. И только когда становится совершенно очевидно, что он заслуживает нашего гнева, мы атакуем. И даже тогда самым действенным оружием служит жесткая, но справедливая конфронтация. Хотя если присяжные хотят, чтобы мы разнесли свидетеля на кусочки, наша обязанность сделать это — быстро, эффективно и изящно. Мы должны помнить, что присяжные принимают это решение инстинктивно, как и мы. Разворачивается драма. В ней есть хороший парень и плохой. Присяжные редко решают в пользу плохого парня — человека, который им не нравится.

Что такое полная правда и ничего, кроме правды. Все свидетели клянутся говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Но очень немногие это делают. В противном случае не нужен был бы перекрестный допрос. Но человеческий ум охватывает не полную правду, а только ее часть, которая служит его целям.

Когда мы вступаем с кем-то в разногласия, то часто считаем этого человека несдержанным, невнимательным к окружающим, самонадеянным, гнусным или просто чертовым придурком. Разумеется, это не полная правда. Мы забываем, что огорчили этого человека, обидели его или сделали без злого умысла еще что-то, что вызвало такое неправильное поведение. Иногда я разговариваю об этом феномене со свидетелем на перекрестном допросе. Допрос эксперта может звучать следующим образом:

«Большинство наук многогранны, в них существует много суждений, которые не могут быть сведены в единый ответ, не правда ли?»

— «Наверное».

— «Например, в этом деле затрагиваются причины телесных повреждений малышки Джейн, впервые обнаруженных при ее рождении».

— «Да».

— «Вы представили свою версию случившегося, а наши врачи — свою».

— «Да».

— «Полная правда заключается в том, что, хотя один врач может дать ошибочное заключение, все собранные мнения основаны на какой-то отдельной грани правды, как вашей, так и других врачей, не так ли?»

— «Вероятно».

— «На ваш взгляд, здесь никто не лжет».

— «Это так».

— «Все услышанные нами мнения основаны на каком-то отдельном факте дела».

— «Я должен согласиться с этим только частично».

— «Значит, вы полагаете, будто наши свидетели сообщили не полную правду, а только ее часть?»

— «Я бы сказал, что их ввели в заблуждение».

— «Это подсказывает мой следующий вопрос. Доктор Каттер, вы поклялись говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Что это значит для вас?»

— «Именно это».

— «Означает ли это, что вы можете опустить те факты, которые не поддерживают ваше мнение?»

— «Конечно, нет. Я принимаю во внимание все факты, относящиеся к данному делу».

— «Да, а кто определял, какие факты относятся к этому делу, а какие не относятся?»

— «Я определял».

— «Вы позволили бы другому специалисту по этому вопросу указывать, какие факты относятся к данному делу?»

— «Если бы считал их специалистами».

— «Вы допускаете возможность, что в этой области есть другие специалисты, которые могли бы не согласиться с вами?»

— «Никого, кого бы я уважал».

— «Вы знакомы с…?»

(Здесь мы ссылаемся на имя хорошо известного ученого, который считается основоположником этой области науки.)

«Нет, я с ним не знаком».

— «Прежде чем дать свое заключение, вы изучали специальную литературу, чтобы определить специалистов по этому вопросу, которые были бы согласны с вами?»

— «Нет, не изучал».

— «Итак, вы утверждаете, что являетесь единственным человеком в мире, на мнение которого мы можем положиться?»

(Вероятно, последует возражение.)

«Безусловно, доктор, вы хотите быть в курсе современных достижений в этой области?»

— «Я и так в курсе».

— «Когда в последний раз вы изучали специальную литературу по этому предмету?»

— «Не помню».

— «Может быть, в прошлом месяце?»

— «Не помню».

— «Возможно, в прошлом году?»

(Вероятно, оппонент опять возразит. Но нам это не важно. Мы постепенно развиваем свои доводы.)

«Вы можете поделиться с нами именем хотя бы одного специалиста, который согласился бы с вашим мнением по этому делу?»

(Он может назвать специалиста, а может не назвать. Если вспомнит, спрашиваем следующее.)

«В какой книге или журнале вы это прочитали?»

(Он не помнит.)

«У вас в офисе нет, случайно, его статьи или книги?»

— «Не знаю».

— «Вы не могли бы принести ее в суд завтра утром?»

(Вероятно, свидетель найдет себе оправдание.)

«Вы допускаете возможность, что доктор отчасти не согласится с вашим мнением?» (Имеется в виду специалист, которого назвал свидетель.)

«Возможно».

— «В какой его части?»

(Он не знает).

«Но когда вы читали его статью или книгу, вы, наверное, обратили внимание, что позиция этого специалиста несколько отличается от вашей?»

— «Не помню».

— «Вы не забыли сказать об этом присяжным?»

(Каков бы ни был ответ свидетеля, для нас он не важен.)

«Итак, вы сдержали свою клятву говорить правду, полную правду и ничего, кроме правды?»

— «Да, сдержал».

— «Ваша полная правда включает ту часть статьи или книги доктора (имярек), которую вы не помните, не так ли?»