Чтение онлайн

Реформаторы шестнадцатого века не оспаривали учение о Христе, выработанное на Халкидонском соборе. Однако они были склонны несколько смещать акценты в сторону более экзистенциальной позиции. Другими словами, они фокусировались на вопросах встречи человека с живым Христом и на «преимуществах Христа», уделяя больше внимания теологии креста, а не славы.

Между реформаторами проявились глубокие разногласия по вопросу Вечери Господней. Призвав на помощь древнее учение communicatio idiomatum (о «передаче [обмене] свойств» между Божественной и человеческой природами Иисуса Христа) и на его основании настаивая на «реальном присутствии» тела и крови Христа в хлебе и вине Вечери, Лютер утверждал, что точно так же имеет место материальное взаимопроникновение качеств и свойств между Божественной и человеческой природами Христа.

Его главный оппонент по этому вопросу Цвингли (1484–1531) считал, что такая точка зрения Лютера граничила с опасной ересью евтихианства о слиянии двух природ во Христе, которую осудил и отверг Халкидонский собор. Кальвин (1509–1564), также учивший о передаче свойств, тем не менее отрицал возможность передачи Божественных свойств человеческой природе Христа. С его точки зрения свойства как той, так и другой природы можно приписывать только одной и той же Личности. Поэтому можно говорить о том, что Христос был всеведущим и одновременно с этим имел ограниченные познания.

В двух других областях реформаторы внесли весьма ценный вклад в христологию, который был принят и еще более развит как в католическом, так и в протестантском мире. Реформаторы ввели учение о двух состояниях Христа: унижении и возвышении. Это разграничение не было призвано заменить собой учение о двух природах, но дополнить его через более полное признание динамического аспекта жизни и служения Христа, который представлялся в виде последовательности двух состояний. Они также выработали учение о трех служениях Христа: пророк, священник и царь. Впервые оно было сформулировано Кальвином, а затем подхвачено лютеранскими и католическими богословами.

Споры по поводу Личности и природы Христа возобновились в восемнадцатом веке под влиянием эпохи Просвещения, идеологи которой заявили о своем недоверии любым авторитетам и традициям в вопросах формирования истины. Высшим критерием истины было объявлено не откровение, а человеческий разум, а средневековое, теологическое мировоззрение было подвергнуто решительному осуждению.

Монументальный мировоззренческий сдвиг, который произошел в век Разума, заставил многих ученых заново сформулировать исторические христианские доктрины, сделав их такими, что они не совмещались с библейским авторитетом, зато были более созвучными свойственной тому времени мысли с ее акцентом на литературном критицизме. Отвергнув саму возможность чудес и сверхъестественных явлений, целый ряд мыслителей, начиная с Германа Реймаруса (1694–1768) и заканчивая временем Первой мировой войны, попытались воссоздать жизнь «исторического Иисуса». В основе их попыток лежала исходная предпосылка, согласно которой реальный Иисус или «исторический Иисус» должен сильно отличаться от «Христа веры» или теологического Иисуса, Которого навязали людям богословы и церковные соборы. Христологии «свыше», утвердившиеся в докритическую эпоху, когда ни у кого не возникало сомнений в исторической достоверности Библии, и начинавшиеся с постулата о предсуществующем Слове Божьем, сошедшем с небес ради спасения грешников, постепенно сменялись христологиями «снизу». Обязанные эпохе Просвещения и не считавшие Иисуса Божественной Личностью христологии «снизу» рисовали Его религиозным моралистом и реформатором, идеальным представителем современной либеральной мысли, распятым лишь за то, что Его взгляды опережали время. Книга Альберта Швейцера «В поисках исторического Иисуса» (1906 г.) ознаменовала собой окончание таких либеральных поисков несмотря на то, что ее автор также пользовался фундаментальным, историческим методом либеральных исследователей.

В этом контексте Фридрих Шлейермахер (1768–1834) выступил как против рационализма, так и формалистской ортодоксии. Попытавшись вернуть образованных людей к религии, которую он определял как чувство абсолютной зависимости от Бога, он нарисовал свой портрет Христа, уникальность Которого, по его мнению, заключалась в том, что Он обладал непревзойденным «Богосознанием» полной сыновней зависимости от Отца. Учение о двух природах было отвергнуто им как неадекватное, поскольку оно всего лишь выражало истину о том, что Бог был во Христе. Подобный нам по природе Иисус вместе с тем отличался от нас таким абсолютным и целостным Богосознанием, что можно говорить о «подлинном существовании Бога в Нем». Со времен Реформации никто не оказал более сильного влияния на христологию нашего времени, чем Шлейермахер.

Не менее решительно выступая против чрезмерного интеллектуализма ортодоксии и либерализма, Альбрехт Ричль (1822–1889) описывал христианскую доктрину с помощью ценностных суждений и соответственно уделял больше внимания тому, что Христос сделал для нас, а не Кем Он являлся по Своей природе. Христос был простым человеком, но, если принять во внимание Его учение, Его личный пример и тот труд, который Он совершил, то Он достоин называться Богом. По своему влиянию Ричль уступает только Шлейермахеру.

В отличие от Ричля, Готтфрид Томазиус (1802–1875) и другие сторонники кенотической теории считали, что во время Своего воплощения Божественный Логос отказался от свойств всемогущества, всеведения и вездесущности. На основании Флп. 2:7 они стремились доказать реальность и целостность двойственной природы Христа и подчеркнуть величие Его уничижения, состоявшего в том, что Он стал человеком.

Двадцатый век стал свидетелем потрясающего разнообразия подходов к решению христологических вопросов. Рамки данной статьи не позволяют осуществить их полный анализ. Мы упомянем лишь некоторые наиболее значимые разработки, особенно оригинальные или новаторские подходы, хотя ни один из них не представляется совершенно новым.

Сознательно выступая против того, что он считал фундаментально ошибочным мировоззрением либеральной теологии с ее излишним доверием науке и акцентом на чувства, Карл Барт (1886–1968) страстно и пламенно отстаивал классические, ортодоксальные представления о Личности Христа, сформулированные в первые пять веков новой эры. Одновременно с этим в его мышлении происходили определенные сдвиги, и некоторые его воззрения не вполне свободны от либеральных предпосылок, сформулированных в девятнадцатом веке. Однако на протяжении всей своей долгой и влиятельной исследовательской деятельности Барт призывал вернуться к Христу Писаний, Личность Которого, по его мнению, была наиболее достоверно раскрыта реформаторами. Вне всякого сомнения, это был знаковый сдвиг. Барт считал, что все нужно рассматривать в свете Иисуса Христа. Исторический Иисус и Христос веры для него были одной и той же Личностью. Без колебаний он проповедовал Иисуса Христа как истинного Бога и подлинного человека, Его рождение от девы, Его замещающую, искупительную смерть, воскресение и другие постулаты «христологии свыше». Хотя было бы преувеличением утверждать, что, восстанавливая эти христологические основы, он вернулся к простому учению Писания во всех пунктах, Барт, вне всякого сомнения, возвел давно заброшенный библейский подход к христологии в ранг теологически важного метода, достойного изучения. Многие из его трудов были реакцией на радикальную христологию Р. Бультмана.

Подходя к Новому Завету с радикальных позиций, Рудольф Бультман (1884–1976) утверждал, что его авторы описали не фактическую историю, но добавили мифологические элементы в изначальный рассказ об Иисусе. Они изъяснялись в категориях и терминах древних представлений о мире, совершенно неприемлемых для современных людей. Бультман призвал своих читателей не повторять ошибку первых либералов, которые отвергали только идею буквального воплощения, буквальных чудес, буквального искупления, буквального воскресения и вознесения. Его метод, как он считал, заключался не в отвержении, а в антропологической реинтерпретации. Он полагал, что наша задача сегодня — установить, какие религиозные истины и переживания новозаветные писатели пытались выразить с помощью этих мифов, демифологизировать Личность Иисуса и «перевести» все это на язык современных, значимых, гуманистских, экзистенциальных категорий. Этот подход привел к радикальному пересмотру библейской вести.

В своей прекрасной книге «Бог был во Христе» (1948 г.) Дональд М. Бейли намеревался не решить христологическую проблему, а представить тайну воплощения. Он предложил так называемую парадоксальную христологию. Ее суть заключается в том, что наиболее конструктивный подход к решению тайны союза истинного Бога и истинного человека в том, чтобы принять ее как парадокс, или один из множества парадоксов, столь характерных для библейского откровения. Игнорировать или устранять элемент парадоксальности из этой тайны, значит, отвергнуть воплощение.