Чтение онлайн

Распространение правдивых, но порочащих потерпевшего сведений под понятие диффамационного деликта не подпадает. Лицо, распространившее такие сведения, не может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной ч.1 ст.152 ГК РФ. Можно сказать, что это традиционный подход российской цивилистики к данной проблеме. Так, например, в Научно-практическом комментарии ГК РСФСР под редакцией профессора Е.А. Флейшиц, вышедшем еще в 1966г., специально подчеркивалось, что "распространение о данном лице сведений, умаляющих его честь и достоинство, но соответствующих действительности, не является правонарушением и не может служить основанием для предъявления иска, предусмотренного ст.7" [78] .

Поэтому вполне научно обоснован подход, закрепленный в п.1 Постановления Пленума N 3, где отмечено, что "используемое Европейским судом по правам человека в его постановлениях понятие диффамации тождественно понятию распространения не соответствующих действительности порочащих сведений, содержащемуся в статье 152 Гражданского кодекса Российской Федерации".

Вместе с тем не остались без внимания случаи, когда распространенные правдивые сведения порочат потерпевшего. В п.8 Постановления Пленума N 3 судам рекомендовано отграничивать дела о защите чести, достоинства и деловой репутации (ст.152 ГК РФ) от дел о защите других нематериальных благ, перечисленных в ст.150 этого Кодекса, нарушенных в связи с распространением о гражданине сведений, неприкосновенность которых специально охраняется Конституцией РФ и законами и распространение которых может причинить моральный вред, даже в случае когда эти сведения соответствуют действительности и не порочат честь, достоинство и деловую репутацию истца. В частности, при разрешении споров, возникших в связи с распространением информации о частной жизни гражданина, необходимо учитывать, что в случае когда имело место распространение без согласия истца или его законных представителей соответствующих действительности сведений о его частной жизни, на ответчика может быть возложена обязанность компенсировать моральный вред, причиненный распространением такой информации (ст.150, 151 ГК РФ).

Возвращаясь к п.1 Постановления Пленума N 3, следует обратить внимание на закрепленную здесь обязанность судов при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией РФ правами и свободами — свободой мысли, слова, массовой информации, правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, правом на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (ст.23, 29, 33 Конституции РФ) — с другой.

То есть суды должны обеспечить баланс названных прав. Такая правовая позиция ранее была высказана Конституционным Судом РФ в Определении от 27 сентября 1995г. об отказе в принятии к рассмотрению жалобы А.В. Козырева (в то время — Министра иностранных дел РФ). В Определении Конституционного Суда РФ было, в частности, отмечено, что при рассмотрении в судах общей юрисдикции дел о защите чести и достоинства надлежит решать, укладываются ли ставшие предметом спора сведения в рамки политической дискуссии, как отграничить распространение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду. Конституционный Суд РФ указал, что суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова — с другой.

Тезис о балансе права на защиту чести и достоинства с другими правами и свободами носит ключевой характер и получает свою конкретизацию в других пунктах Постановления Пленума N 3, разрешающих те или иные правовые коллизии. Так, например, в п.10 Постановления Пленума N 3 обращено внимание судов на то, что ст.33 Конституции РФ закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок.

В связи с этим Пленум разъяснил судам, что в случае когда гражданин обращается в названные органы с заявлением, в котором приводит те или иные сведения (например, в правоохранительные органы с сообщением о предполагаемом, по его мнению, или совершенном либо готовящемся преступлении), но эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной ст.152 ГК РФ, поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений.

Такие требования могут быть удовлетворены, и лишь в случае если при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, т.е. имело место злоупотребление правом (п.1 и 2 ст.10 ГК РФ).

В основе этого подхода лежит правовая позиция Конституционного Суда РФ, выраженная в его Определении от 8 апреля 2003г. N 157-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Серовцева Сергея Анастасовича на нарушение его конституционных прав ст.152 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.226 и частью второй ст.333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, п.15, 16 и 26 Положения о квалификационных коллегиях судей". В этом Определении указано, что ст.33 Конституции РФ, ст.19 Всеобщей декларации прав человека и ст.19 Международного пакта о гражданских и политических правах закреплено право граждан направить личные обращения в государственные органы, которые в пределах своей компетенции обязаны рассмотреть эти обращения, принять по ним решения и дать мотивированный ответ в установленный законом срок.

Статья 152 ГК РФ, определяющая порядок реализации конституционного права на защиту чести и доброго имени, находится в общей системе конституционно-правового регулирования, а потому суды общей юрисдикции при ее применении вправе и обязаны обеспечивать баланс названного конституционного права и права на личное обращение в государственные органы (ст.33 Конституции РФ), с учетом того что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч.3 ст.17 Конституции РФ).

Согласно п.2 Постановления Пленума N 3 иски по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации вправе предъявить граждане и юридические лица, которые считают, что о них распространены не соответствующие действительности порочащие сведения.

Общей юридической предпосылкой для возникновения охранительного правоотношения является правосубъектность физических и юридических лиц, т.е. их способность быть субъектом гражданского права, приобретать конкретные субъективные права путем вступления в реальные правоотношения. Возможность быть субъектом правоотношения возникает у гражданина с момента рождения (п.2 ст.17 ГК РФ), а у юридического лица — с момента государственной регистрации (п.2 ст.51 ГК РФ). Естественно, трудно представить новорожденного ребенка субъектом охранительного правоотношения по судебной защите своей чести и достоинства. Однако это вполне возможно, поскольку судебной защиты названных нематериальных благ новорожденного могут потребовать его законные представители — родители.

Правосубъектность как правовая категория связана с наличием у лица правоспособности и дееспособности. В последнем примере новорожденный обладает правоспособностью, т.е. способностью иметь гражданские права и нести обязанности. Соответственно он имеет право на судебную защиту от диффамации, но он недееспособен, так как не может своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. В силу п.2 ст.17 ГК РФ правоспособность гражданина возникает в момент рождения и прекращается смертью. Что касается гражданской дееспособности, то по общему правилу она возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, т.е. по достижении 18-летнего возраста (ст.21 ГК РФ). Исходя из этого физическое лицо может быть полноправным субъектом гражданского охранительного правоотношения по судебной защите чести, достоинства и деловой репутации от диффамации с момента своего рождения и до смерти, а вот быть субъектом соответствующего процессуального правоотношения оно может быть только с момента достижения совершеннолетия.

По требованию заинтересованных лиц допускается защита чести и достоинства гражданина и после его смерти (ч.1 ст.152 ГК РФ). В качестве объекта возникающего при этом охранительного правоотношения закон указывает только честь и достоинство умершего, не упоминая его деловой репутации. Из этого можно сделать вывод, что только живые лица вправе защищать свою деловую репутацию. Такой подход закреплен в п.2 Постановления Пленума N 3, где записано, что по требованию заинтересованных лиц (например, родственников, наследников) защита чести и достоинства гражданина допускается и после его смерти (п.1 ст.152 ГК РФ).