Чтение онлайн

Наконец из-за угла показалась сгорбленная фигура. Казалось, каждый шаг доставляет Орлову невыносимые страдания. Семен поднял руку и направил бластер в грудь капитану.

— Прости, Сергей Иванович, — прошептал он и спустил курок.

Несколько часов Семен сидел в своей каюте. Он обхватил руками голову и старался ни о чем не думать. Тело трясло, как в лихорадке. Один в пустынном океане космоса, а вокруг только трупы. Бывших коллег и товарищей. А до Беттлера остался всего один прыжок.

Семен встал и направился в рубку. Еще раз, проверив автоматику и, на всякий случай, дав разрешение автопилоту на посадку, Семен начал бесцельно шататься по кораблю. В запасе оставалось всего полчаса. Пилот забрел в технический блок корабля, опутанный, будто паутиной разноцветными проводами. О! Глаза Семена вспыхнули.

Он увидел сверкающую, будто горный хрусталь насадку на толстой трубке. Не удержавшись, Семен быстро скрутил ее и, полюбовавшись, положил в карман. У него уже было несколько таких ярких хрустальных звездочек, хранившихся в тайнике под матрасом, вместе с остальными «сокровищами».

Семен посмотрел на часы. Пора! Быстрым шагом он направился в зал. Приготовил капсулу, поставил себе инъекцию «Эритрохрома Р-45» и устроился на свое место. Люк закрылся. Семен лежал внутри капсулы, но мысли его постоянно цеплялись за найденную на трубке звездочку-насадку. Сколько их у него? Четыре или пять? Точно — пять. Первую он нашел перед тем, как погиб Андрей, две другие он скрутил с проводов перед смертью Натальи и доктора, четвертую перед несчастьем, случившимся с капитаном, а вот теперь пятая…

Неожиданная мысль штопором прорезала мозг. Семен попробовал вскочить, но эластичные крепления прочно удерживали его на месте. Что же он слышал про насадки? В голове вертелась, но постоянно ускользала спасительная мысль. Хотя, какая она спасительная, в его положении? Семен начал потихоньку засыпать и тут… он вспомнил один из инструктажей на Земле, во время которого инструктор рассказывал о поступлении газа в капсулы. Насадки регулировали подачу усыпляющего газа внутрь и с помощью специальной технологии не давали ему выйти обратно через трубку. Так называемые электромагнитные регуляторы концентрации подаваемого газа. Своими излучениями они фиксировали концентрацию компонентов газовой смеси и подавали необходимые сигналы. В случае отсутствия такого регулятора, падало давление, и газ в течение недели уходил обратно. Как-то все сумбурно, и непонятно…

Глаза слипались, Семен засыпал. Но, засыпая, он уже понимал, что скоро проснется. Дней через семь. И вот тогда времени для размышлений у него будет достаточно.

На экране ноутбука одна картинка сменяла другую.

— Хоть убей, не пойму, чем они отличаются! — воскликнул Корсунский. — Ну, не в дизайне же дело!

— Ты посмотри, — Яненко постучал по мышьему шарику, возвращаясь на сколько-то картинок назад. — Вот тебе «форд-темпо-десять-сорок-четыре». Работает в двух режимах — в реальном и в возвратном. А сорок девятая модель работает в трех — реальном, возвратном и турбореальном. Но горючего жрет — не напасешься. А вот тебе «вольво-семь-таймина» с резервом на трое суток. Зато и стоит!

— А «форд»?

— А с «фордом» ты привязан к заправкам, особенно если едешь в возвратном режиме. Потому он и дешевле — на заправках с тебя сдерут вдвое больше, чем ты сэкономишь, если возьмешь «форд», а не «вольво». Вот его и берет всякая мелкая шушера, которой возвратный режим ни к чему. Подумаешь, час! А так за год сколько часов наберется?

Яненко возвел глаза к натяжному пленочному потолку, который оптически увеличивал высоту кабинета до бесконечности, и где-то в звездной дали увидел свою запрокинутую физиономию.

— Пятнадцать суток! — провозгласил он. — Ты понимаешь?

Корсунский покосился на него.

— Зато «форд» восьмиместный.

— Ну и кого ты собираешься сажать на эти восемь мест? Саша, это модель для нищих. Для таксопарков! Ты еще омнибус пошли! А вот, смотри, «субару» — это вообще класс! Дальность умопомрачительная!

— Сколько?

— Тысяча пятьсот, что ли…

— Куда мне столько?! Чего я там забыл?!

— Ну… — Яненко непременно хотел что-то возразить, но не получалось. Он и сам понимал, что тысяча пятьсот лет — это уже вообще запредельно и никому не нужно, если только не собираешься непременно вступить в войну с Темполом. Есть любители подразнить Темпол, заманить туда, где его машины уже не тянут и заправок нет, кое-кто сделал из этого целый вид спорта, но Корсунский не юный бездельник, которого папа престижа ради обязал тратить в месяц не менее определенной круглой суммы, а человек солидный, банкир, домовладелец.

Достаточно на рожу взглянуть — сытая ухоженная рожа, Яненко ввек такую себе не наесть, а как банкир эту рожу несет! Царственно! Взора не опустит, как будто всю жизнь под ногами одни ковры были.

— Ну! Ты же знаешь — я на своей «тройке» только обедать езжу. И не дальше, чем восемнадцать-пятьдесят. Потом, сам знаешь, сплошная антисанитария. И для этого «тройка» более чем подходит. Да…

Корсунский взглянул на часы. Эти настольные часики имели наискромнейший вид, и если не знать, что фундаментом для них служит полукилограммовый слиток платины, можно и удивиться — с чего в солидном кабинете вдруг такая простота и дешевка?

Яненко знал мечту шефа — установить на столе настоящий золотой самородок. Эту мечту весь персонал банка знал. И она стала для Яненко настоящим геморроем, потому что время от времени возникали всякие авантюристы, клялись, что сию минуту с приисков, своими руками самородок намыли, и была большая морока — задерживать их и сдавать правоохранительным органам.

Имелась только одна возможность раздобыть настоящий самородок, но она законодательством не приветствовалась, хотя Яненко знал: стоит Корсунскому увидеть долгожданную цацку, плевать он захочет на законодательство и охотно вынет деньги на штраф из оборота, лишь бы потешить душеньку.

— Вот и я о том же, — увидев, что время обеденное, обрадовался Яненко. — Кушанье готово, сударь.

— Значит, поехали.

— Я без сюртука.

Всем видом Яненко показал: вот тебе, хозяин, повод не брать с собой подчиненного лишь потому, что тот оказался рядом в обеденное время. Но Корсунский был на высоте.

— Я для такой надобности четыре лишних держу.

Из дубовых резных панелей, которыми был обшит кабинет Корсунского, две прикрывали потайные двери, в комнату отдыха и в гардеробную. Корсунский и Яненко переоделись в сюртуки, сменили галстуки и достали из шкафа большую бобровую шубу.

— А ты волчью возьми, — сказал Корсунский. — Она тебе великовата, ну да ничего, кто там на это смотреть станет! Там главное — монументальность.

— Да уж…

Сам он в великолепных бобрах был вполне монументален и даже, пожалуй, красив… Яновский рядом с ним казался мелковат, и волчья шуба, которая мела по полу, гляделась как незаслуженный дар с барского плеча. Впрочем, так оно и было. Яненко служил у Корсунского в банке, заведовал бюро по связям с общественностью, и именно в его руки стекались все рекламные затеи, прилетавшие каждое утро на адрес банка по Паутине. В том числе и соблазнительные предложения насчет «форд-темпо-десять-сорок четыре» и «вольво-семь-таймина».