Чтение онлайн

Антон перевел взгляд с меня на стоящий перед ним монитор компьютера.

— Что, и программу составил?

— Конечно. Не ждать же, пока вы с Пузанком набеседуетесь.

— Ну… тогда ладно. Давай еще пройдемся, напоследок.

Пятнадцать минут спустя напряженность магнитного поля резонатора достигла рабочей величины, и мы начали. Как сотни раз до этого. Антон нажал кнопку «активация», картинка кристаллической решетки на экране чуть дрогнула, расплылась едва заметно. И тут же вспыхнули датчики сканера, зафиксировав микродеформацию. В такой момент всегда ловлю себя на ожидании, что в ответ вспыхнет и второй ряд индикаторов — от передатчика, стоящего сейчас в нашем «марсоходе», как невесело шутит Слава Жуда. В маленькой каморке-мастерской, забившейся в самый угол цокольного этажа здания. Мы дежурим там по очереди, хотя регистрирующая аппаратура вполне способна справиться со всем без человеческой помощи. Но мы все равно дежурим, это уже ритуал. Сегодня как раз Славина очередь.

Огоньки не зажглись. Вероятно, и не зажгутся до завершения сегодняшней, последней, судя по всему, серии тестов. Эта тайна Вселенной так и останется тайной… Во всяком случае, мне, Сергею Ружицкому, приложить руку к ее разгадке не суждено.

Я почти машинально встал и пошел к цилиндру резонатора. Там, внутри, мощное магнитное поле заставляет вибрировать атомы-узлы кристаллической решетки половинки монокристалла. И атомы второй половинки, отсеченной лучом лазера, но «помнящей» о своей цельности, ощущают эту дрожь. Я зажмурился, стараясь мысленно увидеть эти две половинки, то ли отделенные друг от друга, то ли нет. И увидел…

Нет, не две половинки миниатюрного кристаллика. Взгляд! Черное пламя пылало в смотрящей на меня паре бездонных глаз!

— О! Ты откуда тут взялся, дядя?

Я удивленно открыл глаза. Жуда сидел прямо передо мной, таращась через плечо.

— Как зашел, что я не услышал?

— Я?! Это ты как…

И осекся. Славик имел полное право удивляться, в отличие от меня. Потому как сидел в своем «марсоходе», наблюдая за темными индикаторами гравитоприемника.

Я медленно огляделся по сторонам. Да, «марсоход». А несколько секунд назад я был в нашей лаборатории на седьмом этаже. Тьфу, ерунда! Разумеется, за несколько секунд я бы не успел спуститься. Зачем, кстати? Тоже ерунда — мало ли какая надобность возникла. А вот то, что мне память отшибло, — не ерунда. Совсем не ерунда.

— Не было сигнала? — спросил, чтоб хоть что-то спросить.

— Не-а. Да, может, еще запищит? Пару минут как начали.

— Пару минут?

До конца удивиться я не успел. На столике затрезвонил телефон. Жуда степенно поднял трубку.

— Да? Станция «Марс-1» на связи.

Антон на том конце провода кричал так, что и мне было слышно:

— Славка, срочно беги в лабораторию! Серега исчез!

— Как исчез? — Жуда хитро подмигнул мне.

— А так исчез! Стоял возле магниторезонатора и — бац! Пусто. Как и не было.

— Слушай, Антон, ты когда траву курить начал?

— Ты… Ты… Я серьезно!

Голос так дрожал, что чувствовалось — еще чуть, и заплачет. И Славика проняло.

— Ладно, успокойся. Серега здесь. Даю ему трубку.

— Серега?! — Мне пришлось резко отдернуть трубку от уха, чтоб не оглохнуть. — Это ты? Ты там?

— Ну да.

— Как ты там оказался?!

— А я знаю? Не помню я ничего, помрачнение какое-то. Слушай, Тоха, ты видел, как я из лаборатории выходил?

— Ты не выходил, ты исчез!.. А внизу, значит, появился. — Антон резко перешел с крика почти что на шепот.

— Когда это произошло?

— Да… минуты две-три назад. Мы только начали серию, ты вдруг встал, подошел к резонатору и… исчез. Я ж прямо на тебя смотрел, все видел. — Антон помолчал. И тихо добавил: — Серега, ты понял, что мы открыли?

Понял ли я? По телу пробежала мелкая дрожь. Если это не коллективное выпадение памяти, не массовый гипноз, тогда… Я посмотрел на Жуду. Он тоже больше не улыбался. Начинал понимать неординарность происходящего. И я скомандовал:

— Антон, вызывай Склярова, я сейчас приду. Слав, а ты пока здесь побудь. И наблюдай за тем местом, где я… появился.

Минут через двадцать мы втроем — я, Антон и Пузанок — стояли возле злосчастного магниторезонатора. На лице завлаба явственно читалась уверенность: сочиненная нами история — это месть за сегодняшнюю новость о расформировании. Глупая детская месть.

— И что дальше было? — Скляров неприязненно поджал губы, разглядывая меня, будто диковинный экспонат кунсткамеры.

— Потом Сергей… — начал было Антон, но я его перебил:

— Я подошел вот сюда. Постарался представить, как колебания распространяются в монокристалле. От передатчика к приемнику.

— И что?

— И представил… Вроде.

Скляров хмыкнул. Презрительно так хмыкнул. Мол, он серьезный ученый, занятый серьезными делами, а мы отвлекаем глупостями.

— Так представил или «вроде»?

Я постарался вспомнить, о чем думал в тот момент. Что представил мысленно…

…Черный взгляд словно огнем полоснул. Глаза! Я же видел эти глаза! Нет, не сегодня, не в своем видении. Раньше, наяву!..

— Дядя?

Тихий, чуть ли не испуганный голос Славика заставил открыть глаза. Я вновь был в «марсоходе».

— Дядя… Ты понимаешь, что ты сделал? Ты ж — телепортировался…

Тут же затрезвонил телефон. Скляров.

— Сергей?! Вы внизу? В мастерской? — Хороший вопрос. Звонить в мастерскую, разговаривать со мной и спрашивать, там ли я нахожусь? Впрочем, в подобной ситуации особой сообразительности ни от кого ждать не стоит. — С вами все в порядке? Как вы себя чувствуете?

— Да… Вроде нормально.

— Голова не кружится? Не тошнит? Хорошо, сейчас — бегом в медпункт. Пусть там давление померяют, и все такое. По полной программе! И счетчиком Гейгера себя проверьте, на всякий случай. Только… о том, что произошло, никому пока не говорите. Понятно? И Жуду предупредите. А, дайте ему трубку, я сам скажу.

Судя по всему, двойная телепортация прошла для моего организма безнаказанно. Наш фельдшер Шурочка так и не поняла, с какой радости я загрузил ее внеплановой работенкой. Брякнул, что первое в голову пришло — мол, залез в магниторезонатор, а его включили по ошибке. Слопала. Откуда ей знать, что в колбу нашего резонатора разве что ладонь засунешь?

Больше экспериментировать Пузанок не разрешил. Зато усадил всех троих писать подробный, чуть ли не посекундный отчет о сегодняшнем эксперименте. Кто что делал, где стоял или сидел, какие кнопки нажимал. Я описал. Все. Кроме взгляда горящих черным пламенем глаз. В конце концов, кто о чем думал, Скляров писать не заставлял.

Еще он нам строго-настрого запретил рассказывать о случившемся кому бы то ни было. «До особого распоряжения». Его распоряжения, надо понимать. И глаз с нас не спускал. Держал в своем кабинете до окончания рабочего дня. Он бы и после держал — да права никакого на это не имел! Как только часики, висящие у него над столом, восемнадцать ноль-ноль высветили, мы встали, чинно распрощались и ушли. Согласно трудовому законодательству.

А едва проходную миновали, командование на себя взял Жуда. И уже в половине седьмого мы сидели за столиком в «Трех пескарях».