Чтение онлайн

Девушка потянула на себя ручку легкой незапирающейся двери и попала на самую настоящую оружейную выставку. Под переливчатый звон «поющего ветра» из задней комнаты появился абориген – рыжий толстяк с прозрачными ресницами, облаченный в просторные штаны и жилет со множеством карманов. На шее у него болталось ожерелье из зубов – позже, когда он открыл рот, девушка заподозрила, что из его собственных.

Но в первые секунды она, слегка ошарашенная, рассматривала витрины с образцами всевозможного оружия, которые прежде видела разве что в кино. Каждый экземпляр был снабжен аккуратной табличкой с обозначением типа и краткими техническими характеристиками. И вообще, все здесь было в идеальном порядке… за исключением пасти аборигена.

Как-то не верилось, что всего в нескольких метрах под поверхностью существует вполне доступное место, где можно свободно купить пушку. Но с чего она взяла, что свободно? Ведь на отливающих опасным блеском красавчиках не было цены. И если толстяк попросит у нее разрешение, ей останется только убраться отсюда. Вдруг до нее дошло.

– Настоящий? – спросила она, ткнув пальцем в «беретту» (M-92SB-Compact, 9 мм, 14 патронов, двусторонний предохранитель на затворе и т. д.). Что-то внутри нее вздрагивало почти сладострастно. Откуда ей было знакомо это оружие? Не приснилось же оно ей когда-то, в самом деле… И почему ее так неудержимо тянуло к нему?

Толстяк посмотрел на нее иронически и прошамкал:

– У меня оружейный магазин, а не сувенирная лавка.

– Патроны есть?

– Обязательно.

– Сколько стоит?

– А что ты можешь предложить?

«Начинается, – подумала она. – Он тебя дразнит и правильно делает. Ты ведь тоже морочишь ему голову. Пересчитай свои бабки и катись подальше».

Как только зашелестели купюры в ее руке, на конопатом лице появилось скучающее выражение. «А ведь я была права», – сказала она себе. На кой хрен аборигену деньги? Хотя с такими аборигенами ей еще не приходилось встречаться. Этот был в своей стихии, на своей территории. И вел себя соответственно.

На всякий случай девушка все-таки подняла перед собой веер из денежных знаков и слегка им помахала. В ответ получила кислую мину и отрицательное движение головой. Она спрятала деньги.

– Больше у меня ничего нет.

Хозяин расплылся в улыбке, которая, видимо, означала: «Ошибаешься, деточка. У тебя есть…» Его рука с отставленным указательным пальцем медленно поднялась. Палец был короткий и толстый, обильно усаженный рыжими волосками, с вырванным ногтем. Она успела разглядеть его во всех подробностях, потому что палец оказался направленным в ее левый глаз.

– Что? – спросила она.

– Один, – произнес толстяк. – За пушку и пятьдесят патронов. У тебя останется еще один. И все довольны.

Она медлила, борясь с искушением врезать кастетом ему по переносице. Чтобы обязательно увидеть то, что посыплется из разбитого носа.

– Нет, – сказала она наконец. – Не все довольны. Мне нужны оба. Я пойду.

– Иди, – равнодушно согласился толстяк. – Только далеко ли ты уйдешь без пушки?

Она настороженно оглянулась на дверь, словно опасалась, что доказательство его слов может появиться немедленно, затем снова впилась взглядом в его рожу, пытаясь понять, где заканчиваются дурацкие шутки и начинаются проблемы. Но лицо аборигена осталось непроницаемым.

– Я попробую еще раз, – сказал он, когда она начала пятиться.

Теперь палец был направлен куда-то чуть повыше середины ее лба.

– Хочешь снять с меня скальп?

– Нет, всего лишь волосы. Как насчет твоих волос – за пушку с полной обоймой?

Через месяц-другой отрастут, прикинула девушка. И он все еще не заикнулся о разрешении на оружие. Предложение звучало хотя и странно, но уж больно заманчиво. Что она теряла, кроме волос? Лишь бы только все этим и ограничивалось.

Она кивнула.

Толстяк ненадолго удалился в заднюю комнату и вынес оттуда машинку для стрижки и пакет из черного мягкого пластика, принимающего любую форму. За витриной обнаружился табурет, на который девушка уселась с некоторой опаской.

Самым трудным было выдержать первое прикосновение холодной насадки… И еще этот пакет на плечах, словно черное блюдо для головы. Потом на него посыпались ее волосы…

Когда процедура закончилась и толстяк аккуратно свернул пакет, следя за тем, чтобы не потерялся ни один волосок, она провела ладонью по непривычно гладкой голове, которую холодил воздух, и мысленно произнесла: «Ну вот, теперь назад дороги нет».

Ей пришлось еще немного поволноваться, прежде чем она ощутила в руке тяжесть и твердость «беретты». Толстяк любезно провел с ней небольшой инструктаж. Она несколько раз перезарядила оружие, вынула и вставила обойму, получила некоторое представление о том, как чистить пистолет. Напоследок он даже разрешил ей выстрелить вверх, чтобы окончательно развеять ее сомнения («Один патрон – за счет заведения»). В крыше, зиявшей разнокалиберными дырами, появилось еще одно отверстие. От грохота заложило уши, и на некоторое время в них поселился тихий свист.

Девушка была почти довольна и чувствовала себя неплохо, если не считать легкого свербежа в голове и холодка где-то в области желудка.

– Для парика? – спросила она, глядя на пакет, хотя думала, что волосы явно коротковаты.

И услышала в ответ:

– Для ритуальной магии.

Когда ни во что не веришь и стоишь на общей молитве, пытаясь выдавить из себя хоть одно искреннее слово, то кажешься себе голодной собакой, начисто лишенной обоняния. Подопытной собакой, для которой где-то в лабиринте спрятана приманка. Другие животные легко находят ее и получают еду; крысы и свиньи дают тебе сто очков вперед. Ты никогда не найдешь пищу сама и можешь рассчитывать только на подачку, если не хочешь сдохнуть с голоду.

Но есть иной способ выживать.

С того места, где она остановилась, выйдя из оружейного магазина, еще была видна часть лестницы. И бледный свет туннеля, будто взятый из черно-белых снов лунатика. Девушка поискала в себе желание вернуться или желание идти дальше, но нашла только необъяснимую уверенность в том, что ее путь заранее предрешен. Она не смогла бы сказать даже, когда у нее появилась эта уверенность – сегодня утром, вчера, давно или минуту назад, – как будто она приобрела вместе с пистолетом что-то нематериальное и в то же время вполне ощутимое.

Ей самой не нравилась охватившая ее апатия – не покорность и не слабость, а безразличие к неизбежности, к тому, что обязательно случится независимо от ее намерений. Она будто забрела в незнакомый, но уже полностью отснятый фильм – где-то ближе к началу ленты. Ей нашлось место в каждом кадре, однако никто не собирался ничего менять из-за ее появления или ради нее. Ни единой детали.

Она считала себя достаточно здравомыслящей, чтобы прекратить это сразу, пока не станет поздно. Требовалось определенное усилие, но она отогнала наваждение или как там называлась иррациональная бурда, которая слишком назойливо пыталась забраться под черепную коробку. Безобидная игра закончилась для девушки в тот момент, когда она увидела продырявленный пулями потолок. Она пощекотала себе нервы и бесплатно постриглась. Пора двигать к выходу.