Чтение онлайн

Крэгги-Хилл не соглашался, утверждая, что для него было бы разумнее найти единственное, действительно безопасное укрытие - очевидно, по мнению Крэгги-Хилла, в Валейне - а затем просто остаться там. Если бы он никогда не выходил, - рассуждал Крэгги-Хилл, - вероятность того, что кто-то узнает его, была бы невелика.

Шайлейр мог оценить логику, но, по его мнению, против нее было четыре убедительных аргумента. Во-первых, где бы он ни разместил свою штаб-квартиру, туда и обратно должен был поступать постоянный поток посыльных и посетителей. Так и должно было быть, если он собирался поддерживать контакт с лояльным Храму духовенством княжества. Все это движение, скорее всего, рано или поздно привлекло бы внимание, если бы он остался на одном месте, независимо от того, осознавал ли кто-нибудь его присутствие или нет. Во-вторых, он просто не был готов оставаться взаперти буквально месяцами подряд в одном номере, каким бы роскошным он ни был. Ему нужно было выйти, подышать хотя бы немного свежим воздухом, и передвижение - осторожное - между резиденциями высокопоставленных членов сопротивления было лучшим способом оставаться в курсе ситуации. В-третьих, ему было неловко доверять людям, с которыми у него не было личного контакта. Он хотел увидеть их, посмотреть им в глаза, услышать твердость их голосов, и, по его мнению, одному человеку с его личным помощником - ему - было безопаснее передвигаться незаметно, чем если бы к нему приходили все остальные.

И в-четвертых - хотя он был не готов обсуждать это с кем-либо из своих светских союзников - у него была менее, чем абсолютная вера в бескорыстие мотивов Крэгги-Хилла. Если уж на то пошло, он питал по крайней мере некоторые подозрения относительно альтруизма всех этих союзников. Что означало, что у него не было никакого желания оказаться постоянным гостем и (по случайному совпадению) под физическим контролем кого-либо из них.

Его собственная логика не была общепринятой, и все же никто ничего не мог с этим поделать. Шайлейр подозревал, что его коллеги-заговорщики осознали это и организовали свой собственный график "приглашений" как лучший доступный им компромисс, но его это устраивало. Он не возражал против того, чтобы им немного "управляли", пока у него была возможность избежать постоянного тюремного заключения.

Из всех городских домов и поместий, в которых он был гостем после бегства из Мэнчира, Сторм-хаус был его любимым. Он был самым новым и современным, из отведенных ему комнат открывался великолепный вид на пляж, и ему нравился здешний климат. Успокаивающий шум прибоя также помогал ему заснуть, и именно это он и делал, глубоко и мирно, в тот момент, когда стражники сэра Корина Гарвея погрузили оруженосцев у ворот Сторм-хауса в еще более глубокий сон, чем его собственный.

Однако менее чем через три минуты покой епископа-исполнителя был грубо прерван.

***

Саламн Трейгейр, граф Сторм-Кип, крепко спал, мирно похрапывая рядом со своей женой, когда что-то нарушило его сон.

К несчастью для графа, хотя Сторм-хаус, возможно, и не был спроектирован как крепость, он был построен прочно. Фактически, он был намеренно сконструирован с прицелом на изоляцию от шума близлежащих городских улиц, особенно в личных апартаментах и спальне графа, и тот же самый шумоподавляющий дизайн означал, что приглушенный звук был недостаточно громким, чтобы на самом деле разбудить его. Его спящий мозг немного встрепенулся, пытаясь определить это, но прежде чем рыба сознания достигла поверхности бассейна его спящего разума, дверь в его спальню резко распахнулась.

Сторм-Кип успел только сесть, когда его жена закричала и вцепилась в одеяла.

– Что за х..?!
– начал он громогласно.

– Граф Сторм-Кип, - прервал его ровный, холодный голос, - я арестовываю вас по обвинению в государственной измене и заговоре против короны.

Сторм-Кип замер с открытым ртом, узнав этот ледяной голос. Прилив адреналина привел его в полное сознание, но его мозг все еще скользил по поверхности шока, как человек, пытающийся встать на ноги на поверхности замерзшего озера. Он моргнул от света, льющегося из открытых окошек трех фонарей, и, посмотрев мимо сэра Корина Гарвея, увидел полдюжины стражников Гарвея... и свет фонаря, поблескивающий на острых лезвиях их штыков.

***

Епископ-исполнитель Томис был в разгаре сна - без сомнения, навеянного шумом прибоя, доносившимся до него даже во сне, - о солнечном дне на одном из пляжей за пределами Мэнчира, когда дверь в его спальню распахнулась. Кроме того, он спал крепче, чем граф Сторм-Кип. Он сел, моргая от внезапного света, пораженный, но все же слишком сонный и расслабленный, чтобы чувствовать себя по-настоящему встревоженным.

– Ч..?
– начал он.

– Томис Шайлейр, - произнес голос, и даже в его возмущенной сонливости уголок пробуждающегося мозга Шайлейра заметил отсутствие какого-либо церковного титула, - я арестовываю вас по обвинению в государственной измене и заговоре.

III

Императорский дворец, город Теллесберг, королевство Старый Чарис

– Значит, все прошло хорошо, не так ли?
– спросил сэр Рейджис Йованс.

– Да, мой господин. Очень хорошо, - с улыбкой ответил Мерлин Этроуз.

Он и граф Грей-Харбор были одни в кабинете графа во дворце Теллесберг, и, несмотря на свою улыбку, Мерлин поймал себя на том, что снова сожалеет о том, что они не осмелились рассказать Грей-Харбору всю правду. Он знал, что это беспокоило Кэйлеба и Шарлиэн так же, как беспокоило их в случае с бароном Грин-Маунтин. Дело было не только в том, что незнание двух своих самых старших советников мешало им извлечь максимум пользы из советов и консультаций двух очень способных людей. Что действительно беспокоило их - и Мерлина - так это то, что они чувствовали себя так, словно крались за спинами людей, которые также были друзьями. Доверенными лицами. В случае Грин-Маунтина, даже вторым отцом, по крайней мере, для Шарлиэн.

Из-за этого Мерлин был особенно рад, что Грей-Харбор хотя бы знал о "видениях" сейджина Мерлина. Граф также довольно хорошо приспособился к мысли о том, что вокруг Сэйфхолда могут быть разбросаны дополнительные сейджины. Он даже принял объяснение Мерлина - правдивое, насколько это было возможно, - что все эти другие сейджины и сам Мерлин были частью организации, которая тщательно скрывалась в течение многих лет (Мерлин полагал, что девятьсот лет квалифицировались как "многие", и учитывая, сколькими личностями он казался, называть себя и Сову "организацией" не казалось слишком возмутительным), пока ее члены, наконец, не поверили, что есть возможность что-то сделать с коррупцией в Церкви. Конечно, таких сейджинов было не так уж много, но его признание их существования позволило ему спокойно относиться к таким вещам, как внезапно возросшая разумность тайной переписки короля Горджи.

Это также подготовило его к тому, чтобы признать, что... соратники Мерлина в Корисанде были в состоянии сообщить Энвил-Року и вице-королю генералу Чермину, когда придет подходящее время выступить против северного заговора. И у него не было никаких проблем с принятием "видения" Мерлина о том, насколько хорошо прошел рейд.

Я рад, - с нежностью подумал Мерлин, улыбаясь первому советнику.
– И не только потому, что это означает, что мы можем обратиться к его проницательности в том, что касается как Корисанды, так и Таро. Мне нравится Рейджис, и это приятно.

– Итак, у них в руках Сторм-Кип и Шайлейр, - сказал теперь Грей-Харбор, откидываясь на спинку стула со своей собственной улыбкой. На самом деле, он действительно позволил себе удовлетворенно потереть руки, и Мерлин усмехнулся.

– Гарвей и его люди взяли их обоих под стражу, - подтвердил он.
– Думаю, что он и Хоуил поступили мудро, решив, что он также возьмет на себя большую часть арестов, по крайней мере, наших более... известных подозреваемых. Это давало остальным сторонникам Сторм-Кипа гораздо меньше шансов оказать какое-либо сопротивление "чарисийским угнетателям" до того, как сможет высадиться их подкрепление. Конечно, помогло то, что у них на самом деле был список всех наиболее важных сторонников в Тилите.
– Его улыбка превратилась в довольно мерзкую ухмылку.
– Они также схватили почти всех первым же заходом.