Чтение онлайн

«У нас мог быть ребёнок», – объяснила ему Лия.

Воздуха снова не хватало. Филиппе погружался всё глубже и глубже. Звон исчез, но заложило уши. Теперь весь мир был так далеко. Их разделили тонны воды, что придавили его ко дну.

– Я погубил моего ребёнка, я убил его, – еле слышно пробормотал Филиппе.

– Берди, вы слышите меня? – Джордж уже хотел было позвать врача.

– Ребёнок… у неё был ребёнок, – повторял Филиппе как зачарованный. Нога начала подёргиваться – так было всегда, когда он нервничал. Лия почти отучила его от этой привычки. “Но Лии нет, ребёнка нет, – крутилось в его голове, – никого нет, ничего нет”. Воздух вернулся в лёгкие, а вот у звука не прибавилось громкости.

– То есть вы не знали, что она была в положении? – Джордж тоже выдохнул: «Обморока мне ещё тут не хватало».

– Мы не собирались. Пока не собирались. Нет, я не знал. – Одни слова Филиппе выдавливал из себя, другие точно выплёвывал, третьи сами скатывались с губ. Он уже мало что понимал, его рассудок медленно уплывал. Не хотел ни плакать, ни крушить всё вокруг, как делали те, кому давали эту зелёную кружку, а только поскорее уйти. – Поскорее бы покончить со всем этим, – неожиданно произнёс он вслух.

Филиппе смотрел на Джорджа, но не видел его. Что должен испытывать человек, из-за которого умерла его любимая и ребёнок? Беспомощность и бесконечное чувство вины. Ничего теперь не изменить. Не выпросить прощения и не вернуть. Время тугой петлёй сдавливало горло, опять стало трудно дышать.

«Филиппе, приди, спаси нас», – попросила Лия, её голос прозвучал теперь отчётливо, словно она стояла позади него.

Он потом долго пытался вспомнить, о чём же его расспрашивали, но не смог. Хотя и понимал, что отвечал честно и только по делу. Когда всё закончилось, не выпустил кружку из рук, унёс с собой «горечь-и-боль». Как-то добрался до дома, не видя ничего вокруг. Пару раз его чуть не сбили. Водители даже не сигналили ему и не кричали ничего дурного вслед. Филиппе шёл и слышал только настойчивый голос Лии.

«Приди и спаси, спаси нас, помоги нам, прошу тебя», – просила она.

Голос твердил одно и то же, сводя его с ума и Филиппе думал, что, возможно, он уже сошёл. Это не походило на игру воображения. Всё становилось настоящим, осязаемым. Он ощущал её дыхание на своей шее, с трудом сдерживая крик. Лия молила спасти её. Но профессор не верил в потусторонние силы и решил, что это его мозг выдаёт такие странные сигналы.

Лишь с четвёртого раза он справился с дрожью и открыл замок. Тесси пришла его встречать и радостно завиляла хвостом. Филиппе с диким воем сполз по стене. Обнял собаку, уткнулся носом в шерсть и стал раскачиваться, сотрясаясь в рыданиях. Она завыла вместе с ним. Он вскочил и поспешил в ванную.

“Они всё ещё там, где и оставил их вчера, – не раздумывая, схватил пузырёк и вернулся в комнату. Филиппе знал, что у сестры есть ключи, но на всякий случай дверь прикрыл неплотно. – Оставить записку? Объяснить, почему ухожу? Софи умная, она всё поймёт. А может всё же не нужно? – несколько раз прошёлся по квартире, пытаясь запомнить всё как есть. – Почистить зубы? Снова принять душ? А зачем? Умереть красивым и чистым? Не всё ли равно? – руки вспотели, сердце билось часто. – Нужно было отдать Тесси в приют, но сначала отвезти к ветеринару. Эгоист, я жалкий эгоист”.

«Филиппе, не надо! – в панике кричала Лия. – Прошу, одумайся!»

Решил оставить записку и пошёл искать ручку, но услышал непонятный звук. Вбежал в комнату и увидел, что Тесси лежит без чувств, а рядом полупустой пузырёк. Филиппе взревел как дикий зверь. Вопль на сей раз был таким громким, что его услышал сосед, который спускался по лестнице.

– Берди! – крикнул Кристофер. – Что случилось, Берди?

Филиппе сидел на полу рядом с Тесси, и снова подвывал, вот только она ему больше не отвечала.

– Убил, я убил их всех! – Филиппе кричал, так громко, что и другие соседи могли это услышать.

– Тише! Да о чём ты говоришь? – Кристофер не понимал, что происходит.

– Родители, бабушка, жена, ребёнок, собака, Тесси, она… она, – он показал на неё, потом на пузырёк.

– Бери её, и поехали! – сосед уже нащупал ключи от машины в кармане куртки.

Филиппе хотел помочь, но его будто парализовало. Кристофер понял, в чём дело, схватил собаку и побежал к машине. Он не мог смотреть, как животное умирает, пока этот тюфяк сидит и бездействует.

“Беги! Ну же, беги!” – скомандовала Лия.

Филиппе очнулся и кинулся вслед за соседом.

Половину пути преодолели быстро, но поток машин становился всё плотнее, замедляя их. Время уходило.

– Быстрее, пожалуйста, быстрее, прошу тебя! Я прошу тебя! – подгонял Филиппе.

Кристофер вскипел, кинул машину на ближайшем свободном месте. Подхватил собаку на руки и побежал в сторону клиники. Филиппе едва поспевал за ним, удивляясь, как тучный мужчина может так быстро бежать. На самом деле, это его ноги стали ватными от страха.

Филиппе и Кристофер ввалились в клинику красные, запыхавшиеся. Медсестра нахмурилась, хотела напомнить им про то, что следует вытирать обувь.

– Собака умирает, отравление! Срочно промыть желудок! – выпалил Кристофер.

Девушка всплеснула руками, и побежала за врачом. Дальше всё происходило слишком быстро. Филиппе видел картинку со стороны, как в старый детский калейдоскоп. Собаку унесли. Кристофер тяжело дышал, без сил упал на диван.

– Она должна жить, они должны были жить. Почему опять? За что? – Филиппе остановился и потёр виски, голова раскалывалась.

– Берди, да о чём ты говоришь? – Кристофер немного отдышался, красные пятна на лице начали светлеть.

Филиппе повторял одно и то же снова и снова. Его, засасывало в зыбучие пески подсознания, из которых сложно выбраться. Люди неспроста теряют рассудок, когда боль души становится настолько сильной, что её невозможно стерпеть. Защитный механизм, всё отвергать, не подпускать ближе. Главное выжить любой ценой. Кристофер знал, что Филиппе недавно потерял жену, что идёт следствие. Но как расценивать его слова «я убил их всех»?

“Собаку тоже он отравил или случайность? – гадал Кристофер. – Он ещё что-то говорил про родителей и бабушку. Ладно, пусть с этим разбирается полиция. Я помог животному, а остальное меня не касается”.

Прошло несколько часов, прежде чем к ним вышла медсестра.

– Чьё это животное? – спросила она строго, но никто не отозвался. Кристофер ждал, что ответит Филиппе, но тот молчал. – Я повторяю, белая собака, Вест-хайленд-уайт-терьер, чья?!

– Наша, наша, – Кристофер почувствовал, что надвигается шторм.