Чтение онлайн

Нанак говорит: есть столько paг — мелодий, и у каждой — масса вариаций, так много звуков, и все они — двери к Богу! С утра до вечера, с вечера до утра играют бессчетные мелодии.

Распознавайте эти мелодии в жизни! Вся человеческая музыка берет начало в бытии.

Все музыкальные инструменты, все мелодии происходят из звуков природы — из щебета птиц, из шума водопада, из вздохов ветра.

Попробуйте услышать музыку мира. Рано утром, когда просыпаетесь, отдайте ваше внимание звукам, которые окружают вас. Когда вы услышите эти мелодии, они будут сопровождать вас целый день, потому что они непрерывны; не они смолкают, а вы перестаете их слышать. Замрите в ночной тишине и прислушайтесь… Вы услышите умиротворенность; звучание покоя — совсем рядом с эго. Когда Омкар начинает звучать в вас, вначале вы не слышите ничего, кроме звучания умиротворенности; его эхо — как цикада в ночи. Вы можете слушать его целый день, где угодно — на рынке, в офисе, в магазине. Звучание — везде. Оно может быть тихим, порой кажется, что оно совсем затерялось в базарном шуме, но и там оно присутствует во всей полноте. Едва вы услышите этот голос покоя в первый раз, вы будете узнавать его все чаще и чаще. Весь день продолжается праздник, и звучит музыка у Его двери.

Всякого, кто познал Бога, зовет Его Сат-Чит-Ананда — истина, осознавание и блаженство. Когда радость переполняет человека, она изливается в песне. Радость и песня — как близки они между собой! От горя никто не поет, разве что в фильмах; печаль изливается слезами, не песней. Что бы вы ни делали, когда вы счастливы, — во всем будет песня; даже если вы плачете — от счастья — в слезах будет музыка, как звон колокольчика. Музыка зазвучит в вашем дыхании, в вашей походке, в том, как вы сидите или стоите; стук сердца будет ритмом вашей песни. Воистину, музыка — дверь в жилище Бога, ведь она открывает нам высшее блаженство.

В конце концов, музыка умолкает, ведь она — всего лишь дверь; когда вы входите, музыка прекращается. Настает миг, когда ваша музыка становится препятствием — она мешает войти. И звучит только музыка Бога. Внутри вас звучит бессчетное множество мелодий, но нет вашей музыки; вы становитесь, как пустой дом.

Наши храмы построены так, чтобы создавать пространство для музыки, это заложено в саму их архитектуру. Храм всегда абсолютно пуст внутри. Это обозначает предельное состояние искателя Это символ. Когда звучит Омкар, мы становимся абсолютно пустыми внутри. У двери в храм подвешивают колокол; всякий, кто приходит, сначала звонит в колокол, потому что нада, звук, предваряет входящего, служит ему дверью.

Это все символы. Никто не должен входить в храм через главную дверь, не позвонив при этом в колокол, потому что только через сам звук и возможно войти. Уникальность колокола состоит в том, что он продолжает звучать еще долго после того, как вы позвоните в него, так что резонанс, звучание еще продолжается, когда вы переступаете порог Лишь в этом звуке — ключ, отпирающий врата храма.

И так же, посредством звука, вы вступаете в обиталище Бога. Храм символизирует Дом Господень. Когда звук постоянен, нет нужды звонить в колокол, но этот символ помогает нам сформулировать метод. Когда возвращаетесь из храма, позвоните в колокол еще раз. И обратно возвращаться следует в этом звучании. Все службы в храме, все церемонии начинаются с колокольного звона.

Нанак говорит, что бессчетные звуки доносятся, и бессчетные музыканты играют. И он не наблюдатель здесь. Он описывает все это, как тот, кто стоит у дверей; потому слова его прямы и просты. Он говорит, как если бы это происходило прямо у него на глазах:

Поймите, что Дхармарадж, бог смерти — это апогей, зенит; он — бог добродетели и нравственности. Исследовать, что есть добро и что добром не является — в их тончайших проявлениях — вот задача Дхармараджа. Нанак говорит, что даже он сидит у Его двери и поет.

Нет и не может быть никого серьезней Дхармраджа. Даже само имя его — царь дхармы — подразумевает суровый и тяжелый характер, потому что он в мельчайших подробностях обдумывает, что правильно, а что неправильно, что следует делать, а что не следует. Нанак обнаруживает, что и это существо поет в экстазе.

Читрагупта занимается тем, что отмечает и составляет отчет обо всех прегрешениях и добрых делах людей. Как он может петь? Наши земные судьи в верховных судах — всего лишь слабые подобия Читрагупты, но вы только вспомните, как они держатся, как неподвижно сидят в своих черных мантиях и белоснежных париках, с какими суровыми лицами! Смеяться запрещено — смех оскорбляет суд, — а о том, чтобы петь, не может быть и речи. И так обстоит дело в обычных судах, а Читрагупта — величайший из судей!

Нанак говорит: я видел, как и Читрагупта пел у Твоих дверей. Похоже, что вся серьезность Читрагупты испарилась; двери Твои — двери празднества.

Поймите, не стоит сосредоточиваться на том, чтобы учитывать и подсчитывать добрые и злые дела, которые вы совершаете в жизни, потому что от торжественности этого жизнь становится холодной и тяжелой, как гроб. Суровый проигрывает. Не проигрывайте себя, не теряйте свою жизненность, не засыхайте. Не зажимайтесь в постоянном беспокойстве о том, хорошо или плохо то, что вы делаете, потому что такие бесчувственные, ничего не ощущающие, высохшие мумии не входят в Его двери. Унынием и подавленностью не заслужить позволения войти. Могут войти только те, кто пляшет и поет. Вот и получается так, что все ваши так называемые "святые" далеки от Него, потому что они такие мрачные.

Важность, степенность — свойства эго, не забывайте об этом. Какое может быть самоотречение у человека, который так чувствует собственную важность? Эгоист всегда высокомерен и самодоволен. В нем нет ни на грош простоты, детскости, безыскусности. Полное имя Нанака было Нанак Ниранкари. Само имя Ниранкари означает "лишенный эго".

Мардана сидит подле Нанака, и всегда готов аккомпанировать ему. Задайте Нанаку самый серьезный вопрос, а он ответит вам песней. Любую торжественность он встречает жизнерадостностью. Задайте глубокий, вдумчивый вопрос — его ответ будет исполнен радости и ликования. Делайте что хотите, в ответ Нанак будет петь, а Мардана — играть на своем инструменте. Нанак делал это специально, потому что он хотел, чтобы мы вспомнили, что у двери Его звучит музыка.

Ликование — состояние любого истинно религиозного человека; в то время как состояние человека, которого обычно считают религиозным, представляет собой нечто совершенно противоположное: высокомерие сковывает его, в его взгляде критицизм и насмешка. Это постоянное размышление о добре и зле доводит его до столь плачевного состояния. Вот так они и убивают сами себя. Когда же им петь? Они же всегда озабочены, съесть им это или не съесть, в это время встать или вот в это, так одеться или иначе, или вообще не одеваться?… Скука и бесчувственность правил и установлений сжирают все их время.

Ликование имеет свои установления, это правда, но они не налагаются извне, они произрастают изнутри, это — внутренняя дисциплина. У торжественности свои правила, наложенные извне: что бы там ни происходило у тебя в душе, твое лицо должно хранить торжественное выражение! Тело становится безжизненным. Это описание не религиозного человека, а насмерть перепуганного. Он живет в таком страхе, что боится даже смеяться: а вдруг смех введет его в какой-нибудь грех? Вот так смех и стал греховным, а осунувшееся, угрюмое лицо стало символом добродетели.