Чтение онлайн

— Всегда, — улыбнулся Генри и запрыгнул в машину. — Жми на газ, мама.

— Хоть чему-то ты выучился!

Дорога была легкой, и ехали они быстро, подгоняемые желанием добраться до Нью-Хэйвена к десяти. Под Хадфордом Реджина снова заговорила о планах Генри на будущее и его отношениях с Вайолет.

— Не рассказывай Вайолет о том, что ты сделал в Нью-Йорке, Генри.

— Но разве смысл не в честности? — нахмурился Генри. — Любая ложь рано или поздно всплывает.

— А правда может убить, — возразила Реджина и многозначительно добавила: — Никто не знает об этом, кроме нас с тобой, и я точно буду нема, как могила. Если ты любишь Вайолет, то не станешь отравлять ей жизнь такой правдой. Ведь даже если она простит тебя и примет, то все равно всегда будет помнить, как ты бросил её с маленьким ребёнком и переспал с другой.

— Наверное, ты права… — неуверенно согласился Генри.

— Не наверное, а права.

Они прибыли в Нью-Хэйвен в первой в половине одиннадцатого и сразу поехали на Карлайл-стрит, к дому Хэнка Моргана. Реджина припарковалась на противоположной стороне улицы, потому что у самого дома Хэнка стоял большой яркий запретительный знак. Она осталась в машине, а Генри перешел дорогу и робко позвонил в дверь. Ему открыл Хэнк, и судя по его рассерженному покрасневшему лицу, он совсем не обрадовался встрече. Мужчины заспорили, а Реджина разнервничалась, и когда она уже была готова вмешаться в их разговор, на крыльцо вышла бледная, уставшая Вайолет. Она положила руку на плечо отца и видимо попросила его вернуться в дом. Хэнк весьма неохотно подчинился, и Генри наконец смог оправдаться перед своей невестой. Вайолет слушала его очень внимательно и, когда он закончил свой рассказ, обняла его и прижалась губами к его щеке. Генри выглядел счастливым, и потом, взяв Вайолет за руку, подвел её к машине, в которой сидела Реджина.

— Здравствуйте, — смущенно улыбнулась Вайолет. — Давно не виделись.

— Целую вечность, — улыбнулась Реджина в ответ. — Здравствуй, Вайолет.

— В доме есть свободная комната.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Что вы! Эта лучшая идея, — не согласилась Вайолет. — Прошу Вас, останьтесь!

— Лучше сегодня уже не найти, — поддержал Генри.

Реджина посмотрела сначала на него, затем на Вайолет, а потом снова на него, и согласилась. Генри взял вещи из машины и понес их в дом. Женщины старались от него не отставать, но у самой двери он любезно посторонился, пропуская их первыми. Мотив его поступка угадать было несложно: разозленный и вспыльчивый Хэнк мерил шагами прихожую, и казалось, был готов разорвать каждого, кто осмелится приблизится к нему ближе, чем на фут.

— Помирились? — спросил он у дочери, и когда та с улыбкой ему кивнула, опять обрушился на Генри. — Ещё раз выкинешь такое, герой, прибью не задумываясь! Так не поступают, Генри Миллс!

— Папа, он не… — хотела заступиться Вайолет.

— Такое больше не повторится, сэр, — перебил Генри и обнял её за плечи. — Я больше их не оставлю. Даю вам слово.

— Это твой последний шанс, парень, — успокоившись, вполне дружелюбно, буркнул Хэнк и галантно поклонился Реджине: — Здравствуйте, Ваше Величество! Добро пожаловать в Нью-Хэйвен!

— Здравствуй, Хэнк, — засмеялась Реджина и дружески обняла старого джентльмена. — Рада тебя видеть.

Пока Хэнк хлопотал на кухне, а Вайолет готовила комнату для нежданной гостьи, Реджина позволила Генри проводить её в детскую, где в маленькой кроватке агукал маленький человечек, обративший его в бегство. Генри взял сына на руки и посмотрел на него так, будто видел впервые, а потом очень осторожно передал его ей.

— Это и есть мой Бен.

Ребёнок был и правда крошечный, весил мало, но всё же Генри сильно приукрасил, описывая его, как маленькое, неясное, красное существо в пелёнках. Его кожа была нормального цвета, редкие каштановые волосики украшали голову, черты лица еще казались чересчур размытыми, но зато глаза, яркие, большие и темные, были точь в точь как у Генри. Малыш улыбнулся, и Реджина не сдержала широкой ответной улыбки.

— Здравствуй, Бен, — проворковала она. — Я никогда не прощу твоему папе, что мы познакомились только сейчас, пусть и понимаю почему.

***

Покинув лес, компания подростков отправилась в школу Авроры. Для большинства из них эти стены были родными, поэтому только Нил чувствовал себя не в своей тарелке, но впрочем он быстро освоился.

В первую очередь они исследовали столовую и кухню, разжились хлопьями, орешками, консервами и газировкой, накрыли простенький стол и расселись кругом, чтобы отпраздновать окончание чёрной полосы в их юной жизни и помянуть погибшего Томаса Хэйдена. Каждый рассказал о нем историю, даже те, кто плохо его знал, подобрали несколько добрых слов. Особенно много и надрывно говорила Ив, и в итоге так сильно погрузилась в свою боль, что не смогла ее вынести, расплакалась и убежала из столовой. Её брат, Стивен, опередив всех остальных, бросился вслед за ней, и они не стали ему мешать.

— Совсем расклеилась, — печально произнесла Робин. — Нам нужно что-нибудь для нее сделать. Как-нибудь поддержать…

— Что ты предлагаешь? — спросила Коль, подозревая, что Робин заговорила об этом не просто так.

— Мы должны создать группу, — ответила подруга. — Точнее, собрать её назад.

В подсобке небольшого камерного театре, среди костюмов и бутафории лежали настоящие музыкальные инструменты: ударная установка, синтезатор, парочка акустик, две электрогитары, бас, скрипки, духовые инструменты и очень тяжелая волынка. Адам и Лиам вызвались подготовить сцену, Робин выбрала гитару поцелее и любовно подтянула струны.

— Эй, Заноза! — окликнул Адам. — Тут кабель, как у тебя!

Коль посмотрела на ярко-синий кабель, который брат сжимал в руках, и признала свой.

— Ты таскала свою «Люсилль» в школу? — изумился он. — Зачем?

— Не таскала я её в школу, — фыркнула Коль и повернулась к Робин. — Робин! Какого Робина, Робин?

— А? Что? — подпрыгнула Робин. — Бывает!

— Могу я поучаствовать? — Алекс прервала начавшуюся перепалку. — Сыграть с вами…

— А на чём ты играешь? — моментально спросила Робин.

Она вела себя так, словно никаких разногласий у них с Алекс не было и в помине.

— На ударных, — осторожно ответила мисс Герман.

— Стоп, стоп, стоп! Это ты обычно репетировала в школе с четырёх до пяти?

— Ну я…

Робин издала звук, напоминающий жалобное мяуканье кошки, увидевшую добычу, которую невозможно было поймать.

— Коль! Коль! Коль! — она больно затрясла Коль. — Коль! Это она, Коль!

Забавно, что барабанщиком, на которого Робин молилась вот уже пару лет, оказалась Александра Герман.

— Она твоя фанатка, — усмехнулась Коль.

— Я твоя фанатка! — воскликнула Робин. — Где ты была всю мою жизнь?!

— Ты спала с моим парнем! — напомнила Алекс.

— Ах да! Вечно эти парни!

Нил, наблюдавший за ними из первого ряда, недовольно поморщился.

— Ладно, — раздражённо рыкнула Алекс. — Что надо играть?

— «Замираю и смотрю» — ответила Робин. — Джазово-рок-н-ролльную версию.

— Это как?

— Ты — джаз! — улыбнулась Робин. — А я — рок-н-ролл, детка! Я — рок-н-ролл!!!

С этими словами Робин удалилась за кулисы в своей эксцентричной манере.

— Фанатка некромузыки, — проворчала Алекс и спросила у Коль: — Она всегда такая?

— Всегда, — вздохнула Коль, провожая подругу обожающим взглядом. — Ты её слышала. Она — рок-н-ролл, детка!

Адам и Лиам быстро управились и сели в зале, рядом с той девочкой, чьё имя Коль никак не удавалось вспомнить.

— Хватай бас, криворукая, — велела Робин, — а я пока приведу пациентку.

Коль взяла бас и, едва касаясь струн, начала вспоминать, как играется «Замираю и смотрю», и прервалась, когда Стивен и Робин привели в театр заплаканную Ив.