Чтение онлайн

"Я была потрясена,- говорит Одри.
– Если бы учительница потратила одну минуту на моего ребенка, пытаясь понять, почему он ведет себя плохо, этого всего можно было бы избежать". Тем более, учительница знала, что Сол - "очень прилежный ученик". Накануне ночью Сол узнал, что его любимый дядя погиб в автокатастрофе. "Я сказала сыну, что я понимаю, каким тяжелым был для него этот день из-за вести о дяде, но срывать уроки все-таки нехорошо. Ему стало легче от того, что я не сержусь,- сказала Одри.
– Этот случай заставил меня задуматься о том, как с мальчиками обращаются в школе. Я думаю, учительница решила, что Сол - "просто мальчишка". И унизила его, в то время как все, что ему было нужно - это немного понимания и чуть больше внимания. Я подумала о том, как Сол, должно быть, чувствует себя, когда что-то подобное происходит, потому что он часто отказывается говорить о том, что его тревожит, пока мы не подтолкнем его к рассказу".

Частый гость в разных школах страны, я наблюдал приемы, которые считаю недопустимыми и даже опасными, и все они проистекают из непонимания мальчиков. Учителя начальных классов часто награждают мальчиков специальным "призом", таким как более высокая оценка, разрешение пораньше выйти на перемену или дополнительная "звездочка" в листочке с оценками "за поведение", если мальчики не будут поднимать руку больше одного раза за урок. Они считают, что некоторые мальчики так хотят отвечать и так неистово требуют, чтобы их спросили, что это нарушает порядок в классе.

Учителя в старшей школе часто перенимают подобную практику для работы с мальчиками-подростками, особенно с теми, кто способен на выходки или выкрикивает с места. Учителя позволяют мальчикам уйти пораньше или передохнуть посреди урока, если они докажут, что могут сидеть тихо и вести себя "хорошо". Другими словами, вместо того, чтобы попытаться увидеть настоящего мальчика под маской его поведения, понять, что происходит у него в душе, учителя поступают противоположным образом и просят мальчиков стать еще более незаметными, еще глубже спрятать свою подлинность. По иронии судьбы, они просят мальчиков действовать в соответствии со стереотипным образом пассивной, "девочковой" девочки. Учителя добьются того, чего хотят - тишины в классе - но какой ценой? Такой подход заглушит в мальчиках голос сопротивления, борьбы, индивидуальности, и заставит их добиваться внимания неуважительными выходками.

Нам нужен новый кодекс для настоящих мальчиков, разбирающиеся в половых различиях школы и осведомленное о тендерной специфике общество, в котором мальчики и девочки смогут быть собой.

Если мы хотим, чтобы мальчики нам сочувствовали, нам нужно самим научиться сочувствовать им.

Жизнь мальчиков сопряжена со специфическими трудностями, но есть хорошая новость: мальчики могут преодолеть

их, если они почувствуют себя связанными с семьей, друзьями, обществом. Моя работа показывает, что, несмотря на травмирующее давление общества, разъединяющее мальчиков с их внутренним самоощущением, у многих, если не у большинства, сохраняется внутри устойчивая эмоциональная привязанность, которая их поддерживает. Иногда такие надежные узы связывают их с особенными друзьями-мужчинами (настоящая "мужская дружба"). Мальчики могут искренне дружить с девушками и молодыми женщинами, отношения с которыми остаются платоническими.

Правда в том, что мальчики испытывают глубокую подсознательную жажду привязанности - скрытую тоску по отношениям,- и поэтому они стремятся к близости с родителями, учителями, наставниками, друзьями и семьей. Мальчики полны любви и сочувствия к другим и хотят быть "привязанными" к родителям и значимым взрослым. Эта жажда, в свою очередь, может помочь родителям и специалистам установить более глубокую связь с мальчиками, как того добивались для девочек профессор Кэрол Джиллиган из Гарварда и ученые из группы Стоун-центра колледжа Уэллсли. Эта "сила привязанности" должна оказаться в центре нового мальчишеского кодекса. Используя силу привязанности, мы можем помочь мальчику стать самим собой, идти во взрослую жизнь своим путем - быть поистине "настоящим мальчиком", тем, кем он является.

Джонни Мартину было без малого пять лет, когда он впервые пошел в подготовительный класс начальной школы. Он был одним из самых маленьких мальчиков в группе. Я тайно наблюдал за тем, как он появился в комнате, заполненной пяти- и шестилетними детьми, в сопровождении родителей в его первый день в школе в благополучном пригороде для образованного среднего класса.

Из громкоговорителя раздался голос директора школы, приветствующего новых учеников. Он напомнил им основные правила школы: учеба, уважение к себе и другим, разнообразие. Родители и дети были одинаково ошеломлены и смущены важностью происходящего, чтобы уловить всю информацию сразу. Я начал вслушиваться, когда директор сказал, что все родители должны уходить по звонку, который раздастся через 10 минут, но сегодня, и только сегодня, родители могут остаться на дополнительные пять минут, чтобы попрощаться с детьми. Я думаю, что в этот момент Джонни все понял. Он начал карабкаться на свою мать, а та оживленно шептала ему что-то, чего я не слышал.

По своему прошлому болезненному опыту я знаю, что у ребенка все будет в порядке, если ему позволят оставаться с матерью столько, сколько ему нужно, позволят оставаться рядом с ней так долго, как ему надо, каждый день или вплоть до того момента, когда он будет готов совершить такой скачок в развитии, как отделение, по своей воле.

Джонни не повезло. В группе из пяти мальчиков, которым не терпелось бежать играть с грузовиками и фломастерами, Джонни выглядел белой вороной, слишком маленьким и чувствительным мальчиком, который не был готов уйти, который боялся расстаться с мамой.

Когда прозвенел звонок, большинство родителей исчезли, остались только те, кто по опыту знал, что их детям нужно, чтобы они побыли подольше вместе, и те, кто, видимо, чувствовал, что уйти сейчас будет неправильно. Я спросил маму другого маленького мальчика, Шона, который увлеченно играл, но продолжал через плечо поглядывать, здесь ли мама, о чем она думает.

"Я не очень в этом разбираюсь, но Шон просто выглядит так, как будто ему нужно побыть со мной еще немного, поэтому я осталась",- сказала она.

Мама Джонни была очень растеряна. Она смотрела на Рэйчел, воспитательницу Джонни, которая предложила традиционное решение: "Просто уходите, с ним все будет хорошо".

Мама шептала Джонни: "А теперь будь большим мальчиком, не как твоя сестренка-плакса, и все будет хорошо". У нее в глазах стояли слезы, когда она поцеловала его в макушку и направилась к двери. Но прежде чем она вышла, Джонни заплакал, его крик было слышно во всем здании, даже в кабинете мистера Бартлетта, директора школы. В мгновение ока он оказался здесь и предложил вмешаться воспитательнице, миссис Фридленд.

Миссис Фридлэдн, женщина лет шестидесяти, пришла и посоветовала Рэйчел быть строже с учениками.

"Ты увидишь, Рэйчел, что установить жесткие границы - это самый лучший метод, особенно с мальчиками".

Когда Рэйчел спросила: "Почему именно с мальчиками?" - миссис Фридленд выдала идеальный пересказ Мальчишеского кодекса: "Разлука трудна для девочек,- авторитетно объяснила она,- потому что они очень близки с матерями. Мальчики, наоборот, должны быть более независимыми, иначе приятели их задразнят мамсиками. И наша работа - помочь мальчикам справиться с этим, особенно если их мамы не позаботились об этом заранее". Она повернулась к маме Джонни: "Вы ведь не хотите, чтобы Джонни стал слишком зависимым, не так ли?
– спросила она.
– Давайте посмотрим, сможет ли он справиться с этой ситуацией сам".