Чтение онлайн

– Я думаю, мы еще увидим профессионалов в международных матчах.

– А ты фантазёр, Фрэнк, – рассмеялась она.

– Ага, я вообще фантастический парень, – поддакнул я.

Ребекка наклонилась ко мне, и от ее движения я затаил дыхание.

– Бармен придет через полчаса, он сегодня отпросился лечить зуб, и я освобожусь, – прошептала она, и мне стоило огромного труда сдержаться и не утащить отсюда девушку прямо сейчас. Редкие посетители, что сидели в баре этим ранним вечером меня бы точно не смутили. Но я все же нашел в себе силы обуздать гормоны.

Первым пришел не обещанный бармен, а отец девушки. Я уже успел выяснить, что Ребекка не та, за кого я ее сперва принял, а дочь владельца бара.

– Фрэнк Уилсон из Нью-Йорка, – представился я, пожав крепкую ладонь мужчины. Судя по его карим глазам на выкате и мясистому носу, он имел французское происхождение, а это значит, что индейские гены досталась Ребекке от матери.

– Жак Ружо, – буркнул тот в ответ, но менее приветливо.

– У меня своя пивоварня в штате Нью-Йорк, – попытался я его задобрить и заодно сделать своим клиентом. – Мы разработали новый сорт пива Wilsons Sunrise. Может уже слышали?

– Уилсон из Нью-Йорка, значит, – нехорошо прищурился Ружо. – Погоди-ка, я сейчас, – сказав это, он скрылся в подсобке. Мы с Ребеккой недоуменно переглянулись. – Вот! – вернувшись, он бросил передо мной газету.

Я все еще не понимая смысл этой сцены, послушно опустил взгляд и наткнулся на свою фотографию с полуголыми официантками в обнимку. Канадская газета перепечатала статью из американской прессы. За что, называется, боролся, на то и напоролся. А ведь еще пару месяцев назад эта идея мне представлялась отличным пиар-ходом.

Вот черт, а еще пару месяцев назад все это мне представлялось отличным пиар-ходом.

– Это фотография с открытия моего бара, что-то типа рекламы, – поспешил я объясниться.

– Рекламы разврата? – уточнил месье Ружо.

– Рекламы бара. Вы ведь тоже не брезгуйте рекламой своей продукции, – кивнул я на стенд, под названием «Амуниция от Ружо» и рекламируете ее с помощью красивых девушек из хоккейной команды университета Торонто.

– Уел! – наставил она на меня палец и заразительно заржал, а дальше с воодушевлением принялся мне рассказывать про свою мастерскую.

Хоть бар и был любимым детищем месье Ружо, но основной доход ему приносила мастерская, где он вместе с несколькими помощниками изготавливал практически всё что было нужно для игры в хоккей: все эти нагрудники, ловушки для вратарей, клюшки и набитые хлопком вратарские щитки. Кроме того, мастерская месье Ружо занималась и заточкой коньков.

Клиентами у отца Ребекки была не только женская хоккейная команда местного университета, но еще и пяток других и с десяток игроков НХЛ.

– Основной вратарь команды и обладатель Везина Трофи прошлого года Гарри Ламли заказывал у меня щитки, а третий центр Эрик Нестеренко краги и нагрудник, – хвастался Ружо мне.

В доказательство он ткнул пальцем в совместные с ним фотографии игроков кленовых листьев, что украшали стену за барной стойкой.

И я сразу вспомнил историю, связанную с Нестеренко, который стал первым игроком в НХЛ и в драке отправил в нокаут первого чернокожего хоккеиста.

– Месье Ружо, я что-то не понимаю. Вы из Квебека, болеете за Монреаль и это не скрываете. Даже бар назвали в честь игрока Монреаля. Как ваш бар еще не сожгли? Да и игроки Торонто заказывают экипировку в вашей мастерской, – задал я мучащий меня вопрос.

– Всё очень просто, Фрэнк. Я, конечно, люблю Монреаль, но больше я люблю саму игру. Присмотрись, здесь же атрибутика почти трех десятков самых различных команд, от больших ребят из лиги, до банды моей Ребекки и различных любителей. Все знают, что я хочу создать здесь музей хоккея.

– А как же зал хоккейной славы? Он же должен выполнять эти функции?

– А он есть вообще? – ответил вопросом на вопрос Ружо. – Постоянного места у него нет, одни разговоры. Вот люди ко мне и ходят.

Разговор о мастерской навел меня на мысль, что хоккейная экипировка станет в будущем целой индустрией, которая сейчас находится в зачаточном состоянии. Взять хотя бы вратарские щитки, огромные, неудобные и набитые хлопком. Наверняка они, как и вся экипировка очень быстро намокают и становятся неподъемными. Может быть с этим и связано то как играют сейчас вратари. Никаких акробатических спасений в шпагате нет и в помине. Стоят как оловянные солдатики и внизу практически не играют.

Отсутствие шлемов тоже сказывается, никому не хочется лишний раз подставлять голову под летящую шайбу. Им и без этого постоянно прилетает. Выбитые зубы и шрамы – верные приметы вратарей.

И если чуток подтолкнуть прогресс, то игра станет и безопасней, и зрелищней. К тому же это может принести много денег. А я отлично помню, как должны выглядеть хоккейные шлемы, сделать пару десятков и провести рекламную акцию, да хоть и совместно с этим Ружо. И начать внедрение новой защиты можно с женских команд, думаю, отцы девушек не откажутся потратить на нее деньги и защитить своих дочерей от сотрясений мозга или случайных попаданий шайбы в лицо. А там, глядишь, и профессионалы посмотрят в сторону лучшей защиты.

Ладно, обдумаю, это позже, а на этот вечер у меня совсем другие планы. Я влюбленными глазами посмотрел на Ребекку.

– Папа, мы с Фрэнком пойдем погуляем. Покажу ему город, – откликнулась девушка, и, поставив отца перед фактом, потащила меня на выход из бара.

Мысли о бизнес-перспективах окончательно вышибло из моей головы.

– Ну и что ты хочешь здесь увидеть? – спросила Ребекка, когда мы оказались на улице.

– Давай начнем с обзорной экскурсии, – я потянул ее за руку к припаркованному возле бара Корвету.

– Конечно, не Снежный кот, но тоже неплохо, – одобрила она транспортное средство.

– Мадемуазель, месье, – дальше я не понял, так как говорили по-французски. Это были монашки с ящиком для пожертвований.

– Собирают деньги для сиротского приюта, – перевела мне Ребекка. – Их подопечным страдают душевными заболеваниями, отчего им требуется особый уход.

– Без проблем, – я вытащил из кошелька десять долларов США и просунул их в щель ящика.

– Merci, Monsieur, – меня перекрестили, и мы с Ребеккой, наконец, остались вдвоем. Нас ждал чудесный вечер.

И я не ошибся в своих расчетах. Даже жрать захотелось. Чтобы не будить девушку, я не стал пользоваться телефоном, а сам спустился из номера на ресепшн.

Ночной портье шептался с горничной. Подойдя поближе я расслышал о самоубийце, который сегодня утром сиганул в Ниагару и сразу же вспомнил того парня в красной куртке.

– Говорят, он воспитанник сиротского приюта при церкви святого Патрика, где содержаться сумасшедшие, – сделав большие глаза, сообщила горничная.

– О, Мистер, Уилсон! – увидев меня оба сотрудника отеля вздрогнули. – Чем могу помочь? – приняв невозмутимый вид, поинтересовался портье.