Чтение онлайн

Сегодня «Единая Россия» проходит путь, которым давным-давно протопали большевики. Они сперва захватили власть и только потом сделались партией. «Единству» удалось накануне выборов преемника Б. Ельцина быстро сориентироваться, быстро сконсолидироваться, быстро вскочить на подножку уходящего предвыборного поезда и в результате завоевать большинство в парламенте, скинув на ходу коммунистов. Последователей тех большевиков, что победили в свое время не числом, не уменьем, а исключительно в силу стечения обстоятельств и слабости государственной власти на тот момент. И, конечно, благодаря наглому, всеохватывающему обману: «Вся власть Советам», «Земля — крестьянам», «Фабрики — рабочим».

Фигу вам всем: ни власти, ни земли, ни фабрик народ не получил. Нынешний обман — брат-близнец давнишнему обману. Нынешний — я имею в виду ельцинскую политику десяти лет его правления, отдавшего страну на разграбление, а власть на узурпирование. Посулы следовали за посулами, обещания за обещаниями, а страна пребывала, пребывает и еще долго будет пребывать в состоянии разрухи. Приведения в порядок экономики ожидать в ближайшее время не приходится — слишком много людей при власти заинтересованы в обратном — то есть в сохранении бардака, видимости рынка, прозрачных границ для проникновения зарубежных товаров, сохранении теневой экономики и черного нала. Слишком просто в подобной ситуации выловить свою увесистую рыбешку и отрезать столько от бюджетного пирога, сколько твой уровень власти позволит. Чем больше власти, тем больше кусок. В любых случаях власть желает многого. Или всего.

Практика подтверждает: чтобы политиком быть, а не казаться, необходимы следующие условия: во-первых, близость к самым высшим уровням признанных лидеров в государстве — в нашем случае имеем в виду Ю. Лужкова и его близость в свое время к первому президенту России; во-вторых, хорошие отношения с прессой, свой медиа-холдинг, службы распространения, радио и телевидение — свои или хорошо прикормленные; в-третьих, демонстрация близости к простым людям, на чем въехал в свое время в большую политику В. Жириновский, на каждом углу потрясавший документами на двухкомнатную малометражную квартиру. Не погнушался этим ходом в свое время и Б. Ельцин с его знаменитой поездкой на трамвае в районную поликлинику.

В 91-м взгромоздившись вместе с растерявшимся и перепуганным Б. Ельциным на танк и всячески потом аккуратно — по-другому при прежнем царе было нельзя — напоминая об этом, Ю. Лужков сделал первый серьезный шаг на пути к себе, сегодняшнему (или уже вчерашнему? — М.П. ). Всегда в битве за власть властолюбцы пытаются любыми способами переманить на свою сторону обывателей — и чем больше, тем лучше.

Не стану повторять зады и напоминать, как мы жили в те времена (можно подумать, сейчас живем лучше) и насколько всем опротивело вранье властей (как будто сейчас нам говорят правду), что москвичи толпами поперли на защиту Белого дома. Кто кого и от кого защищал? Только теперь понятно, что народ встал на защиту одних жуликов от других. Иначе как понимать разграбление страны, дележ территории и собственности, высокие должности всех участников тех уже довольно отдаленных событий. Имеются в виду и путчисты, и их победители. Выиграли в той игре все, кроме российского народа, страны и отечества.

Выиграл и Ю. Лужков, острым аппаратным нюхом поймавший правильный ветер. Б. Ельцин не забыл его заслуг, приблизил, позволил произвести отъем госсобственности в пользу Москвы, и на этой почве произойдет много интересного и непонятного даже узкому кругу приближенных, не говоря уже о публике, которая платила страхом на баррикадах.

Про сам путч, про то, как защищали Белый дом, про все, что последовало за теми событиями, написаны уже горы литературы, не стану ее перепевать и цитировать. Расскажу только о том, что сам видел и что чувствовал.

19 августа 1991 года вернулся утром с зарядки, а жена испуганно вдруг говорит:

— Слава Нечаев звонил. Спрашивает, что случилось. Он что-то слышал по радио, вроде как Горбачева скинули.

Включил «ящик». По всем каналам — одна и та же заставка, а потом диктор объявляет: Горбачев болен, вице-президент Янаев подписал указ об образовании государственного комитета по чрезвычайному положению.

Внутри у меня все оборвалось. Я не большой поклонник Горбачева, но он избран по закону, и свергать, снимать, освобождать и прочее можно также только по закону. А тут — на тебе.

Металл в в голосе диктора, текст заявления ГКЧП, в котором слова о наведении порядка, снижении цен, посулы 15 соток земли каждому желающему, подавление преступности. Ничего, ровным счетом ничего нового, кругом обман и безобразие.

— А этот мужик, — сказал я дочери про диктора, — покрыл себя навек позором.

— Почему?

— Потому, что именно он согласился читать все это. Да еще с металлом…

Созвонился с коллегами, а после того, как объявили о закрытии средств массовой информации, понял, что остался без работы.

— Девочки мои, — сказал жене и дочери, — теперь вы будете меня кормить, пока не найду работу.

— Конечно! — в один голос сказали они.

Потом добавили порознь.

Жена:

— Не бойся, мы тебя не оставим.

Дочь:

— Хорошо, что я не истратила свои деньги.

Чуть позже сын пообещал приносить в дом большую часть зарплаты, чего уже давно не делает.

Так я узнал, какая у меня замечательная семья.

Поэтому, когда приехал на работу, однозначно высказался на собрании, что на поклон к этим самозванцам и ворам, как назвал их мой друг, приехавший из Курска специально на мой юбилей, не пойдем и регистрироваться вновь, как они велят, не станем.

До этого собрания в редакции газеты «Авто» я проехал специально через центр, побывал у Центрального телеграфа, Моссовета и пришел к выводу, что «так» власть не берут. Танков видно не было, Красный дом функционировал, вокруг было спокойно. Я сказал ребятам, вернувшись в контору, что все у путчистов произошло спонтанно, но, видно, ошибся. Буквально следом приехал один из наших корреспондентов и сказал, что у Лесного городка по Минскому шоссе стеной прут на Москву танки. И вспомнил: немцы шли не только по Волоколамскому шоссе, но и сбрасывали десант у Кубинки.

Состояние тревоги нарастало. К середине дня поехал снова в центр. На Манежной был митинг, встретил у памятника Долгорукому ребят из «Курантов».

— Что там происходит?

— А уже ничего. Митинг кончился, народ сидит на бэтээрах, угощает солдат, уходить не собирается. Митингующие пошли защищать Белый дом на Красной Пресне, а вторая их часть — к Моссовету, — объяснили мне.

Так я понял, что малость опоздал и танки теперь уже на позициях. Атмосфера сгущалась. Наш редактор В. Симонян заметил:

— Как хорошо, что нас сегодня не вывезли из типографии в киоски «Союзпечати». Представляете, в какой компании газет лежала бы сейчас наша? Потом бы не отмылись.

Единогласно постановили: в случае чего организовать новое дело, где надо работать руками, в комиздания наниматься не пойдем и служить самозванцам и ворам не станем.

К обеду 19-го числа по Москве уже были расклеены листовки с указом Б. Ельцина о неподчинении ГКЧП, народ кучковался вокруг агитаторов. Горком, видно, готовился, потому что у Долгорукого несколько ораторов призывали поддержать ГКЧП, а дядя-ветеран торчал с плакатом, на котором текст слов приветствовал наступающие перемены.