Чтение онлайн

Меня поставили на колени прямо перед площадкой на которой расположился Падишах. По бокам все так же стояли нукеры, растягивающие концы веревки. Тысячнику позволили подняться на помост и облобызать ковер у ног Падишаха. Падишах тихо произнес несколько слов, судя по всему одобрительных, и жестом приказал тысячнику занять место в задних рядах ближайшего окружения. Не оставалось сомнений, что тысячник получил даже больше чем мечтал. Наконец дошла очереди и до меня. Шевельнув мизинцем Падишах приказал поставить меня на ноги. Я восхитился догадливостью нукеров, мне бы в голову не пришло что такое малозаметное движение что-то значит.

Я стоял, а Падишах сидел на возвышении. Теперь наши лица оказались на одинаковой высоте и я смог внимательно рассмотреть лицо Падишаха. Зрелый красивый мужчина лет сорока пяти. Небольшая черная бородка, длинный ястребиный нос и пронзительные темно карие, почти черные глаза. Лицо Падишаха оставило у меня приятное впечатление. Лицо умного и властного человека. Судя по всему, Падишах также внимательно рассматривал меня. И могу поклясться, я ему не понравился. Падишах прикрыл глаза и задумался. Похоже выбирал между четвертованием и кипячением заживо. Наконец открыл глаза громким низким голосом сказал.

— Прежде чем я решу твою судьбу ответь мне, зачем тебе золото. За спиной залопотал переводчик. Однако я больше не собирался скрывать свое знание арамейского.

— Уж что-что а золото мне точно не нужно. Мое знание языка и мой ответ удивили Падишаха.

— Если тебе не нужно золото, тогда зачем ты пришел в мою страну? Все вы крестоносцы воюете за золото и ради золота.

— Зачем?
– Переспросил я. — Во первых, из любопытства: всегда хотел здесь побывать, полюбоваться местными красотами. Во-вторых, мой приемный отец сказал мне, что я должен поучаствовать в этой заварушке. И в-третьих, восточные женщины очень красивые. Хотел познакомиться.

— Боюсь, что тебе очень не повезло, — усмехнулся Падишах. — Во-первых, ты вряд ли сможешь разглядеть красоты моей страны, после того как тебе отрубят руки и ноги.

При этих словах по залу прокатилось волна приглушенных восклицаний, половина из которых была исполнена в мажорном ключе, наверное это были те, кто сделал ставку на мое четвертование, потому что вторая половина присутствующих, поставивших на то, что меня заживо сварят в котле с кипящим маслом, высказала свое разочарование. Падишах сделал вид, что ничего не услышал, хотя, несомненно, был в курсе национальной забавы — ставок на вид казни, и продолжил.

— Во-вторых, твой отец обыкновенный глупец.

— И в-третьих, самая красивая женщина Востока, не считая моих жен, конечно, сейчас в гареме у моего визиря. Я сам подарил ее своему любимому слуге. Но для того, чтобы увидеть ее, тебе нужно убить моего визиря. Иначе он не согласится на ваше знакомство, — попытался пошутить Падишах.

Окружающие впали в прострацию — не могли сообразить как реагировать на слова Отца Нродов — то ли хихикать, высказывая восхищение юмору шефа, то ли закатывать вверх глаза, будучи потрясенными его мудростью или, наконец, злобно скалиться на меня, усмотрев в словах Падишаха угрозу неверному, то бишь мне. Большинство постаралось изобразить на лице композицию из всех трех гримас. Получилось совершенно омерзительно.

— Убить твоего визиря? — Поинтересовался я, продолжая беседу. — Это вот того бородача с саблей и выпученными глазами, стоящего справа от тебя?

— Да это он, — засмеялся Падишах.

Мне показалось, что наш разговор не очень понравился визирю. Его лицо покраснело, глаза выкатились, а рукиа лихорадочно сжала эфес сабли.

— Прошу меня великодушно простить, Падишах, но позволь еще раз уточнить у тебя, я действительно должен убить твоего визиря?

— Конечно, ты должен убить моего любимого визиря, если не передумал знакомиться с восточными женщинами. В противном случае тебя уже ждет палач. — Падишах пришел в прекрасное расположение духа и веселился от всей души.

— Хорошо, давай с этого и начнем, — согласился я. Сведя плечи и втянув живот, я просто выскользнул из веревочных петель. К недостатку слишком толстых веревок следует отнести то, что в силу своей жесткости они не слишком близко прилегают к телу, оставляя некоторый зазор. Поэтому при определенных навыках не составляет большого труда освободится от пут. А Барон Сван несомненно такими навыками обладал.

Потом сделал два быстрых шага вперед по подиуму, ударил кончиками пальцев по кадыку визиря, отчетливо выпирающего сквозь куцую бороденку. Два шага назад и я пытаюсь влезть в конструкцию из веревочных петель натягивая ее на себя через голову. Вложился в шесть секунд. Неплохой результат. К сожалению, ошалелые нукеры дергают концы веревки, затягивая петли и всячески мне мешают вернутся на исходную позицию.

Визирь упал очень неудачно, прямо у ног Падишаха, опрокинув кальян. Он продолжал дергаться в агонии а стражники из заднего ряда с саблями наголо бросились к Падишаху, окружив его от собственных советников кольцом ощетинившейся стали.

Пока я развлекал себя подобными около философскими сентенциями, ко мне подскочили несколько копейщиков, готовых в любой момент нанизать меня на пики. К счастью, у окружения Падишаха, за исключением визиря, не было никакого оружия, а стражи проявили завидную дисциплинированность, не предпринимая никаких радикальных действий по отношению ко мне без приказа.

Установилась жуткая тишина, нарушаемая предсмертными хрипами визиря. Эту тишину разбил голос Падишаха.

— А мне все говорили, что ты мудрый и справедливый человек, Падишах. Наверное, врали, или ошибались. Ведь если ты так поступишь, то это будет не только не справедливо но и не мудро.

Похоже, что моя реплика стала для Падишаха совершенно неожиданной. Он банально растерялся, не зная что сказать. Ну не привык Владыка, чтобы ему возражали даже по мелочам. А тут такой афронт. Злобу сменила растерянность, а та в свою очередь уступила место любопытству. Такая быстрая смена настроения могла иметь только одну причину. Могу поклясться, что кальян Падишаху заряжают далеко не безобидным табаком. И Падишах был изрядным любителем своего кальяна. Снова едва заметное движение рукой и тело визиря уносят слуги.

— Если ты сможешь доказать правдивость своих слов, я оставлю тебе жизнь, — вынес Падишах свое решения. — В противном случае из твоей шкуры сделают чучело и отправят твоему глупому отцу в подарок.

— Нет ничего проще, — облегченно вздохнул я. — Касательно справедливости. Справедливо ли подвергать меня ужасной смерти, если не далее чем две минуты тому ты сам в присутствии сотен человек приказали мне убить твоего любимого визиря? Разве это не твои слова Падишах –