Чтение онлайн

— Мы с этой верой в коммунизм в тяжелой войне победу над злейшим врагом одержали.

— А в Бога веришь?

— В Бога? Верить в Бога значит верить, что человек может себя к добру повернуть. Вера в Бога — это способность человека работать над своими недостатками.

— А коммунизм это вера во что?

— Это вера в то, что все люди порядочны и думают о другом так же как о себе. Вера в то, что человек может побороть жадность.

— А разве коммунизм совместим с Богом?

— Во время войны, кто-то шел в бой молитвой на устах о Боге, кто-то со словами о Родине и Сталине. Раз победили, значит совместим.

— А ты, Максимушка, во что веришь?

— Я? Верю в разум человека, Ба. Мы — венец природы.

— Разума мало. Многие люди-то не очень умные. Одного разума для добра мало. Разум он только для себя, как лучше себе сделать. Еще и сердце должно быть.

— Ба, я верю, что разум победит вместе с сердцем, если, конечно, не будет ядерной войны, — ответил ей я, целуя в щеку.

Сколько я проспал? Я посмотрел на часы. Почти сутки.

Поужинав я связался с Тёмой.

— Ну ты где там? Надо встретиться.

— Что-то нашел?

— Нашего «задержанного» копателя зовут Славик, ты не поверишь, но его знает твоя агентша мороженица Клава, она мне такого рассказала, что ты обалдеешь.

— И чего же она рассказала?

— Э нет, не по телефону. Ты будешь прыгать до небес.

— Где встречаемся?

— На нашем месте на набережной.

Через полчаса, встретившись с другом мы прогуливались по зимней набережной города

Это время года с трудом можно назвать зимой, в российском понимании. Это все, что угодно, только не зима: осенне-весенние ливни, затем через день-два может появиться яркое, летнее солнышко — можно даже загорать, правда желающих мало, так же как и тех, кто спешил бы искупаться в холодном море.

В тот вечер мы медленно шли и разговаривали, вдыхая аромат моря по широкой части асфальтированной набережной.

Я наслаждался видом белых макушек волн, гулко бьющихся о волнорезы и взлетающих ввысь пенящимися брызгами.

Рядом над пустынными пляжами летали белые чайки. Их крики вместе с шумом прибоя успокаивали.

Я рассказал, что мы не можем рассчитывать на помощь генерала Нечаева и нам самостоятельно надо думать, как раскрутить адвоката.

Срочная и важная новость заключалась в том, что Славик — задержанный копатель работал грузчиком в магазине продуктов совсем недавно.

— Угадай где он работал до этого? — Тема повернулся ко мне лицом, и держа руки в карманах куртки, вышагивал спиной вперед по направлению нашего движения.

— А он работал грузчиком на предыдущем месте работы?

— Конечно, его оттуда уволили за опоздания и прогулы.

Его лицо сияло. Тёма с трудом сдерживал улыбку и было не совсем нетрудно догадаться, соотнеся информацию о том, что его знала мороженщица.

— Он работал в Универмаге у жены Солдатенко?

— Точно и постоянно бегал с работы то за сигаретами, то за мороженным. Часто, чтобы не работать.

— Уволился сразу после ареста нашей прекрасной семейки?

— Нет раньше.

— Когда?

— Клава точно не помнит, но говорит, что раньше. На неделю или две. Покупателей же зимой мало, а этот по два раза на день ходил. А потом пришел, сказал, что уволился и попрощался.

— Тогда чем он нам полезен?

— Клава говорит, что в ту ночь, когда вывозили склад, он помогал грузить машины.

— Очень интересно. Значит, если его уволили раньше, менты его не допрашивали по причине увольнения. Он же уже не работал, значит по их мнению ничего не мог знать про вывоз товара.

— Вот именно. Про него следствию ничего не известно.

— Думаешь, он может знать куда товар вывезли? Думаешь ему прям так взяли и рассказали?

Я задумался. Он мог слышать обрывки разговоров или видеть документы.

— Ту-рум-пум-пум, — Тёма остановился и посмотрел на меня с торжествующим видом и передразнил меня, — в голове моей опилки да-да-да. Я думать не умею. Я точно, стопроцентно знаю, что он не только помогал с погрузкой, но и с разгрузкой.

— Колись уже давай, не томи

— Он выехал вместе с Василием в одной машине. На пассажирском сидении в том самом грузовике, за которым мы следили с вокзала.

— А это шанс, Тём. Нам будет проще с ним поговорить, чем вытряхивать информацию из адвоката.

— Согласен. Адвокат и сложнее и опаснее. Так ведь?

— Да, если он мутит дела и нечист на руку. То всегда найдет парочку и более воров или бандитов, которых он защищал, для того чтобы они его прикрыли.

— Я так понял, что товаров там на миллионы рублей. До сих пор не могу отойти от того, что видел. Когда мы фоткали склад я в уме посчитал — один поддон с видиками на сто тысяч рублей тянет. Их там пятьдесят или шестьдесят было. А сколько поддонов с разным добром и не сосчитать.

— Темыч, дорогой ты мой дружище. Хочу тебя расцеловать. А мы знаем, где живет Слава? — спросил я своего улыбающегося во весь рот друга.

Дверь открыла женщина лет сорока пяти.

Мы вежливо поздоровались с ней и спросили Славу. Его не было дома. Мы присели во дворе в тени беседки и стали его дожидаться.

Мы пока не торопились сообщать «одесситу» о том, что нашли Славика. Надо было понять, что можем мы сами.

— Как думаешь у таких как Слава какой мотив.

— Что ты имеешь ввиду?

Мы сидели в тени беседк во дворе, так что нас практически не было видно со стороны арочного входа в пустынный двор.

Сырыми зимними вечерами дети сидели по домам, а служащие и рабочие, составлявшие большинство жителей окрестных домов, уже вернулись с работы.

Нам так же хорошо была видна угловая подъездная дверь ведущая к квартире Славы. Тёма ответил на мой вопрос вполголоса:

— Ну когда они копают свои трофеи, то ими движет нажива или интерес и коллекционирование, как у нашего Бойка?

— Думаю, сначала интерес. Каждому пацану хочется иметь что-нибудь солдатское. Кто-то на пуговицах и кокардах останавливается, а кому-то и штык ножа мало.

— Да, точно у меня с детства дома кокарда лежит.

— Сначала они находят или выменивают один предмет, потом второй. Видят, что это представляет интерес для других. Жгучий. Настолько, что эти другие готовы платить за эти предметы. Они совершают первую продажу и потом понеслась. Это как с Мефистофелем — заключить сделку с дьяволом можно только один раз, обратного пути нет. После первой продажи начинается бизнес. Там уже главный мотив — это деньги. Особо ценные они оставляют себе, с мыслью, что можно продать предметы, если за это дадут настоящую цену. Хотя, люди всегда разные. Нвдо у них спрашивать.