Чтение онлайн

Лену я тоже не торопил. Она за время наших «полевых испытаний» устала не меньше меня. Хотя по ее внешнему виду это было не очень-то и заметно. Глаз горят, «руки чешутся», сама про себя что-то бормочет невнятное. А на лице такое выражение предвкушения и ехидства, что прямо самому захотелось побыстрее узнать, что она там опять для своих бедных героев придумала?

Еле успел ее за руку перехватить и завернуть на кухню, пока она к себе не рванула, ваять свою «шыдевру». Категорически заявил, что пока не поест, за комп не сядет: лично буду удерживать и с ложечки кормить. Что на меня такое напало — не знаю, но почему-то я почувствовал ответственность за эту увлеченную творчеством девчонку, готовую не есть, не спать и вообще забыть про адекватное восприятие окружающей реальности, если ее вдруг накрывает этим странным и сложно объяснимым состоянием Вдохновения!

Наверное, мы действительно в ответе не только за тех, кого приручили, но и за тех, кого по неосмотрительности уворовали. Прочем, я в своем поступке не раскаивался ни на мгновение. Если потребовалось, провернул бы эту операцию вновь. И пусть соседство с не всегда вменяемой писательницей знатно потрепало мне нервы, зато процесс работы над книгой идет просто невероятными темпами! Простоев больше нет, читатели в восторге, сестра — счастлива. Что еще нужно?

Признаться честно, по вечерам, после выкладки очередной проды я частенько сидел за ноутом у себя в комнате, почитывая комментарии со словами благодарности автору и предположениями относительно дальнейшего развития событий. Вот книгу принципиально почему-то не читал, а комментарии — с удовольствием!

Кстати, заметил еще и то, что с момента начала регулярной выкладки прод, читателей у Лены заметно прибавилось. Но ей об этом пока не говорил. Потом порадуется. А сейчас нечего от самого процесса написания отвлекаться, пока она «в ударе».

Вот только загонять себя я ей тоже не позволял, поэтому и стал следить хотя бы за питанием, коль уж ночные посиделки за компом прекратить было не в моей власти. Хотя иногда мелькали шальные мысли, каким образом я мог бы ее от этого отвлечь к обоюдному удовольствию, и я позволял себе пофантазировать на эту тему, но в реале никаких шагов по их осуществлению, естественно, не предпринимал. Дело — прежде всего. Да и не хотелось подвергать угрозе только-только сложившееся перемирие. Поэтому примерил на себя амплуа заботливого друга и вовсю этим пользовался, пока Лена не прочухала некоторую натянутость этого образа. Как сегодня за ужином, например.

Правда, хватило моей угрозы ненадолго. Поклевав что-то со своей тарелки, Лена вдруг замерла, залипнув невидящим взглядом на одной точке. А я даже есть перестал, боясь прервать явно бешеную работу мысли, сталкивался уже с таким раньше и понимал, что мешать тут — чревато. Прошла почти минута, прежде чем девушка вздрогнула, широко улыбнулась и не сказав ни слова, сорвалась с места, опрометью выбегая из кухни.

Я только мысленно махнул рукой и принялся спокойно доедать ужин. А после того, как вымыл грязную посуду, прошел в гостиную и устроился в кресле с книгой. Подниматься к себе не стал, так как опасался, то при виде кровати просто упаду на нее и вырублюсь. А здесь еще как-то возможно было бороться.

Однако вместо того, чтобы читать почему-то вдруг задумался: о том, что сейчас происходит, о своей невольной пленнице и о нашем странном, но в целом увлекательном общении. До появления Лены здесь, я и предположить не мог, что во мне настолько сильна авантюрная жилка. Не будь ее, я бы ни за что не решился бы сначала на акт откровенного похищения человека, а потом на участие во всех предлагаемых ею «опытах».

Ведь действительно, рядом с ней ощущаю себя порой, как бесшабашный мальчишка, а не взрослый, хладнокровный, уверенный в себе мужчина. Каким привык считать себя сам, каким виделся подчиненным и деловым партнерам. Разве что бабушки иногда вспоминала, что в детстве я был еще от «сорвиголова», но со временем повзрослел, остепенился.

А когда пришлось принимать на себя частичное управление семейным делом, и вовсе заматерел. Пришлось исполнять долг, оправдывая доверие, возложенное на меня дедом, в связи с полной неспособностью отца к ведению бизнеса. И хотя успехи мои на этом поприще были весьма приятны моим родным, не скажу, что мне самому они доставляли такое уж сильное удовольствие. Удовлетворение — да, поднятие самооценки — несомненно, довольство своим благосостоянием и уровнем жизни — разумеется, тоже! Но не радость. Видимо, не хватало мне какой-то жесткости, азарта, беспринципности, которые отличали самых видных акул делового мира.

Зато жизнь потекла совершенно иначе, с появлением в поместье этой немного сумасшедшей девушки. Сумасшедшей — в хорошем смысле. Увлеченной, бесшабашной, открытой и в то же время весьма острой на язык. Меня не оставляло ощущение, что она вовсе не так поверхностна и проста, как хочет казаться: где-то глубоко внутри у нее имеется сильный характер и воля. Но пока это были только домыслы. Лена же своим поведением и отношением к миру вполне оправдывала звание творческой натуры.

Мне было интересно с ней. Действительно интересно. Даже когда она выводила меня из себя, своими непредсказуемыми поступками, вся равно это было приятным разнообразием. И, признаться честно, я подспудно ждал, чего она учудит на этот раз, хотя и разумно опасался возможных последствий ее чудачеств.

Время пролетело незаметно, а ежедневные рутинные дела по поддержанию и развитию нашего семейного филиала, открытого в России, уже не казались столь муторными. Поддавшись порыву, я даже одобрил несколько креативных идей развития, чем несколько удивил своих подчиненных, привыкших видеть во мне достаточно консервативного начальника.

А все Лена! Ее влияние, породившее во мне желание каких-то перемен. О чудесах и феях я, конечно же, мечтать не начал, но уже менее крепко держался за незыблемую стабильность, осознанно давая себе шанс на риск и ошибки.

Наверняка это явилось защитной реакцией психики на моего временного «питомца». Всегда на позитиве, в движении, словно у нее есть свой моторчик как у Карлсона, только не на спине, а в попе. Плюс питается не вареньем, а эмоциями. Причем явно моими, потому как общение с внешним миром я ей полностью ограничил. Видимо, зря. Но в данной ситуации других вариантов просто не было.

Ставить под угрозу исполнение с таким трудом осуществленного плана я не собирался, притом, что идея реально сработала «на ура»! Состояние сестры стабилизировалось и стало наиболее оптимальным для проведения операции. Значит, надо продолжать в том же духе. И стараться поддерживать с Леной те же легкие, плодотворные отношения.

Хотя теперь это было уже не так сложно, к счастью. Договориться с ней все же удалось, хоть и не без некоторых причуд с ее стороны. Например, пришлось подписаться на активное участие в ее так называемых «экспериментах». И вообще стараться проявлять больше терпения, внимания и чуткости, что раньше мне было свойственно только по отношению к семье. А еще она упорно называла меня полным именем, словно намеренно дистанцируясь. Зачем?

Зато, в общем и целом с ней довольно приятно общаться. Кажется, она совершенно не умеет грустить, заряжая своим позитивом окружающих и увлекая их в мир собственных невероятных фантазий. Пусть иногда даже и против воли.

Так я думал, пока однажды не застал ее, сидящей в гостиной и с тоской глядящей на льющийся за окном дождь. Вид у Лены был непривычный и до невозможности подавленный. Забравшись на подоконник с ногами, обняв колени одной рукой, она дышала на холодное стекло, создавая матовый участок, а потом со вздохом рисовала на нем сердечки и какую-то еще романтическую ерунду, совершенно не реагируя на мое возвращение.

Не выдержав столь удручающего зрелища, я подошел, присаживаясь рядом, благо подоконник был не только широким, но и достаточно длинным для нас двоих. Пусть устал сегодня на совещаниях, как собака, но похоже, трепетной авторской душе требовалось участие и свободнее уши, для внимания проблемам вселенского масштаба.