Чтение онлайн

Греков опять поднял вопрос с Фадеевым:

— Нельзя его оставлять в живых. Вам Трефилова мало? Никогда Фадеев не простит смерти сына. Мало ли что он нес в стрессовой ситуации. Выпустите — придет в себя, оглядится и начнет мстить исподтишка. Он не будет вам благодарен, в отличие от остальных.

— Я с Алексеем согласен, — вставил Шелагин-младший. — Он посчитает княжество вирой за убитого сына, напрочь забыв, что этот поганец пытался убить нас. Да и вообще, гнилая семейка во всех отношениях.

— Я обещал ему княжество за помощь. Клятву не давал, нет, но княжеское слово тоже стоит дорого. Нарушать его не хочу.

Шелагин-старший отвечал задумчиво, как будто хотел, чтобы его убедили, что в данном случае это нарушением не будет, потому что речь идет даже не о благе княжества, а государства.

— Сыну отдадите. Там один еще живой остался. Формально обещание выполните, но без такого риска для всех нас, — настаивал Греков. — Самого Фадеева оставлять в живых нельзя, он уже слишком много знает лишнего. Начиная от способа своего похищения и заканчивая тем, что о возможностях реликвии вы знали раньше, чем она официально у вас появилась.

Шелагин-старший нахмурился.

— Илья, а ты что думаешь?

Вопрос был неожиданным, так что я не сразу нашелся с ответом.

— Мне кажется, Фадеев из тех, кто будет искать обходные пути и гадить, — наконец уверенно ответил я. — Пока никто не знает, что мы причастны к его исчезновению, но стоит ему отсюда выйти, как это наверняка изменится. И кто знает, с кем он будет делиться наблюдениями. Я не уверен, что на него удастся повесить клятву, которую он бы не смог обойти.

— То есть ты тоже считаешь, что живой Фадеев — потенциальная опасность? Я вас услышал, буду думать.

Долго ему думать не получилось, потому что до нас дошла Беспалова. Из столовой мы так и не уходили, совмещали чаепитие с обсуждением проблем, поэтому она заглянула, убедилась, что посторонних в лице Грабиной нет, и непринужденно ввалилась к нам.

— Павел Тимофеевич, вы совершаете ошибку, позволяя этой особе оставаться в вашем доме.

— Это дом Ильи, ему и решать. А чем вам не нравится эта милая девушка?

— Милая? — от возмущения Беспалова чуть не задымилась, но быстро взяла себя в руки и рассмеялась отработанным мелодичным смехом. — Это вы так пошутили, Павел Тимофеевич?

— Это я оценил внешность и манеры девушки.

— Должна вам напомнить, что эта особа совершенно наглым образом вешалась на Илью, поэтому ее присутствие оскорбляет мою дочь.

— Там был всего лишь дружеский поцелуй в щеку, — заметил Греков, явно недовольный тем, что нас отвлекают ерундой.

— Дружеский? Ха-ха-ха. После таких дружеских поцелуев и появляются дети.

— Вам лучше знать, — согласился Греков, — после чего появляются дети.

— Что за грязные намеки? — взвилась Беспалова.

— Какие намеки? У вас трое детей, которых вы рожали самостоятельно, поэтому можете точно сказать, после каких поцелуев они появились.

— Павел Тимофеевич, что себе позволяет ваш… ваш… — Беспалова никак не могла определиться со словом, которым хотела охарактеризовать Грекова, потому что приличных у нее не находилось, а неприличных она, как истинная княгиня, знать не могла. Точнее, не должна была показывать знание.

— Прошу меня простить, Калерия Кирилловна, если чем-то вас оскорбил, — невозмутимо сказал Греков. — И в мыслях не было. Мне кажется, вы слишком остро реагируете на совсем невинные фразы.

Она чуть снисходительно кивнула, принимая его извинения, поскольку до скандала доводить дело не хотела.

— Возможно, — манерно протянула она, — но меня вывело из равновесия появление этой девицы. Она мне напомнила обо всех ужасах, которых я натерпелась от Живетьевой. Разумеется, я отношусь к этой Грабиной с предубеждением, но кто бы этого не сделал на моем месте? Поэтому, прошу вас, выставьте ее из дома.

— Не на ночь же глядя, Калерия Кирилловна.

— Вот как раз в первую очередь ночью ей здесь делать нечего, — она покосилась на меня, но решила не развивать тему дальше, чтобы не подавать мне ненужных идей. А то, может, у меня и в мыслях не было проводить эту ночь с Дариной, а она подскажет.

— Павел Тимофеевич, наверное, я могу идти? — спросил я. — У меня там Глюк один сидит.

В Строительном тумане, разумеется, то есть ни повредить что-то, ни повредиться сам не должен, и все же надолго его оставлять одного нежелательно, а мы здесь уже прилично беседуем.

— Да, Илья, основное мы все обсудили. Если что-то понадобится, то либо твой отец, либо Алексей Дмитриевич тебя найдут.

Беспалова тоже благосклонно кивнула, намереваясь после моего ухода объяснить всю пагубность нахождения столь распущенной особы, как Грабина, рядом с юным и глупым наследником княжеского рода. Если честно, последние дни выдались столь выматывающими, что единственное, чего мне сейчас хотелось — спокойно отдохнуть, а не проводить время с Дариной.

Но отдохнуть мне, разумеется, не дали, потому что уже на подходе к своей башне я обнаружил Таисию, которая нерешительно поднимала руку к двери, чтобы постучать.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Мне вдруг подумалось, что мы почти не бываем вдвоем. Может, кино какое-нибудь посмотрим? — выпалила она.

И уставилась с непонятным выражением: то ли мечтала, чтобы я отказался, то ли, напротив — согласился. Но вопрос этот для нее был отнюдь не пустяковым.

— А что ты хотела бы посмотреть?

— Не знаю. — Она дернула плечами. — Наверное, что-нибудь приключенческое.

Приключенческого у меня и в жизни был перебор, причем такого, что даст фору любому фильму и любой самой фантастической истории.

— В компании просто веселее смотреть, — добавила она, видя, что я не тороплюсь соглашаться. — Или у тебя другие планы на этот вечер?

Судя по ее тону, все мои другие планы могли сводиться исключительно к Грабиной, хотя вслух Таисия это имя, разумеется, не произнесла. Но призрак Дарины как будто завис над нами, и это было не очень хорошо.

— Заходи, — предложил я. — Сейчас что-нибудь придумаем. Тортик будешь?

— Какой тортик? — растерялась она.

— Шоколадный с вишнями и сливками. У меня пара кусков осталась.

Уточнять, что делал сам, не стал. Не княжеское это дело — тортики готовить. Княжеское — с врагами расправляться. А уж как расправился — можно чем-нибудь более мирным заняться.

Мы зашли в мою гостиную, и я снял огораживающий Глюка Строительный туман. Щенок навстречу нам не бросился, потому что, утомившись за день, мирно спал в лежанке. А вот я понял, что спать не так уж и хочу…