Чтение онлайн

— Тащ капитан…

— Цел?

— Да вроде…

— У бабки в огороде! Кого видел?

— Никак нет.

— Тогда пошли…

— Есть. Тащ капитан, зацепило кого?

— Нет, залечь успели. Ты смотри, куда стреляешь, б…

Те, кого они убили — голимые духи, рожи замотаны, только глаза видны. Подобрали ручной пулемет, лишним не будет, тем более он оказался русским, а не китайским. Двинулись вперед дальше, продвинулись к перекрестку — и только высунулись из-за дувала — как услышали знакомое шипение выстрела реактивной гранаты.

— Ложись!

Граната ударила выше, в стену, в разные стороны полетели какие-то обломки.

— Пулеметчик — огонь на прикрытие! Пошел, б…, пошел!

Пулеметчик высадил все сорок пять патронов из РПК одной очередью, этого хватило, чтобы двое ВДВшников, в том числе и Федоров перебежали дорогу. Успели только залечь — дальше по улице стояла машина, еще дальше так, чужой и вроде бы сгоревший, и в домах было полно духов, ошалевших от такой наглости. По ним открыли огонь сразу с нескольких точек, спасло только то, что рядом была незапертая дверью Туда они и ломанулись, каким-то чудом успели захлопнуть дверь и остаться целыми. По стенам — барабанили пули….

— Мать… темно-то как. Фонарик есть?

— Нету… Вон лестница. Прикрой.

Старший сержант пошел первым, не спросив даже имени своего напарника. Осторожно поднялись на второй этаж. Там была всего лишь одна дверь и за ней запросто могла быть растяжка.

Напарник пнул ногой дверь, та не выдержала. Федоров досчитал до трех и ломанулся в комнату, держа автомат перед собой.

— Дреш!

— Ништ фаери! Ништ фаери! Душманон нист!

Голос был женский, но это ничего не значило — как-то раз на операции такая же вот баба положила из автомата двоих потерявших бдительность десантников. Потом вернулась к приготовлению обеда. Нет здесь мирных.

— Дреш! — еще раз крикнул сержант, но понял, что перегнул палку

Оконные проблемы были чем-то завешены, но он увидел женщину. Маленькую даже по афганским меркам, но одетым не в паранджу, а в военную форму и с каким-то красным шейным платком на шее, наподобие галстука. Женщина не в парандже — для моджахеда само по себе является поводом для убийства.

За женщиной были дети. Много.

— По-русски говоришь? — спросил старший сержант — ты кто такая?

— Немного знаю русский, рафик командон — ответила женщина — я учительница, учительница. Учить детей.

Черт…

— На крышу есть выход? Крыша, крыша! — сержант ткнул пальцем себя в грудь, потом потыкал в потолок

— Кха, рафик командон… — ответила женщина — идти здесь. Здесь…

По поскрипывающей под ногами лестнице они поднялись наверх, крыши здесь все были плоскими, потому что дождей почти никогда не было. Сержант услышал топот, потом какой-то шум, вытянулся, чтобы посмотреть вперед — и просто ошалел. Прямо на соседнюю крышу прыгнули душманы, трое, у одного был пулемет, еще у одного — одноразовый гранатомет.

Моджахеды тоже увидели его, но ничего сделать не успели — сержант длинной очередью срезал всех троих, окончательно выполз на крышу, давая дорогу напарнику. Подполз к краю крыши, осторожно высунулся — и увидел метрах в восьмидесяти прячущегося за дувалом духа, с улицы его не было видно, а вот с крыши — видно, и очень хорошо. Прицелившись, он сделал три одиночных выстрела, увидел, как с духа полетела чалма, и брызнуло красным — и в этот момент пулеметная очередь заставила его отпрянуть от края крыши.

— Свои! Свои, б…!

Напарник догадался — надел свой берет на ствол автомата, и осторожно поднял над краем крыши, чтобы видно было снизу. Огонь прекратился.

— Черти…

Сменив магазин, сержант занял позицию на краю крыши, рядом с напарником, оба они открыли прикрывающий огонь сверху — и это дало возможность десантникам закрепиться по обе стороны улицы. С той стороны стреляли, стрельба становилась все интенсивнее…

— Надо позицию сменить… — сказал напарник — тут нам сейчас ввалят…

Они перескочили на соседнюю крышу, она была ниже — но там можно было пройти на соседнюю улицу. Так они и сделали, и, осторожно высунувшись, увидели, что улица занята голубыми беретами, и они ведут бой с кем-то, кто находится дальше, в стороне резиденции кандагарского губернатора.

Их заметили, но напарник успел вовремя крикнуть «братва, свои!». Не пострелялись, обошлось…

— Гранит, я Калибр-десять! Гранит, я Калибр-десять, высадились мимо точки, высадились мимо точки, прямо на город! Гранит, как слышишь?

В ответ — только шипение помех.

— Твою мать, связь!

— Нет связи, тащ гвардии майор — виновато ответил лопоухий, рыжий, длинный десантник с большим коробом рации на спине — глушат видимо.

— Глушат… я их мать…

Выругавшись по адресу всех — и душманов, и летунов и штаба и разработчиков радиостанций для советской армии, матерый, рано поседевший гвардии майор Тихомиров, старший по званию среди собравшихся на улице десантников, развернул прямо на колене карту. Чья то пуля, ударив в дувал с той стороны, осыпала карту бурой крошкой — но майор только досадливо поморщился, смахнул ее рукой. Менять позицию даже из-за возможного снайпера он не собирался.

— Задача была захватить аэродром, так?

— Так.

— К аэродрому и выдвигаемся. Колобанов, твои пойдут первыми.

— Есть.

Стреляли со всех сторон, и уже было непонятно — кто есть кто в этом городе…

Старший сержант Федоров высунул из-за угла боковое зеркало, которое они отломали от сгоревшего Зила. Зил сгорел — но зеркало осталось, и было как нельзя кстати. Большое, на довольно длинном кронштейне — улица просматривается просто великолепно.

— Ну?

— Сам глянь — сержант передал зеркало

Напарник взглянул. Присвистнул

— Ни хрена себе…

Прямо перед ними, буквально в паре метров — стоял еще один сгоревший Зил-130. Зилок не гражданский, сорбозовский, с каким-то аппаратом в кузове — видать, не все сорбозы драпанули при первой же возможности, кто-то и сражался. А дальше, в глубине улицы, стоял танк, причем такой, какого они никогда не видели, ни вживую, ни на занятиях по технике вероятного противника. Большой, песочного цвета, со скошенными ребрами башни, он недвижимо стоял в переулке с открытыми люками.