Чтение онлайн

– Настя, что за ересь ты несёшь? – Впервые за всё время нашего общения я видела на лице мальчика столь явные следы растерянности. – Я – ненастоящий? Ты хоть сама понимаешь, что ты сейчас говоришь?

– Ещё один "прокол", – лениво констатировала я. – Настоящий Марек меня по имени ни разу не называл.

– Ты не делаешь скидки на то, что ты вывела меня из психологического равновесия. – Мальчик горько усмехнулся, качнув головой. – Никогда бы не подумал, что я буду кому-то доказывать, что я – это я.

– Я могу задать тебе один-единственный вопрос, после которого ты перезагрузишься, – сказала я. – Программе, может быть, и известен ответ, но его слишком долго придётся искать, поэтому проще будет экстренно убрать тебя из виртуала.

– Задавай.

Я подошла к нему и прошептала в самое ухо:

– Фамилия у тебя на самом деле Кириллин, а вот имя – совсем не Марек. Как тебя зовут на самом деле?

Мальчик ошарашено приоткрыл рот.

– Как это?

– Если ты скажешь, какое у тебя настоящее имя, то сразу реабилитируешь себя по всем пунктам, – я, не отрываясь, смотрела на него, пытаясь уловить начало процесса трансформации. – Всем ребятам это давным-давно известно, а ты, болезный, думаешь, что всех обманул.

Последнюю фразу я добавила вслепую, навскидку, надеясь попасть в цель. Если Программа сейчас лихорадочно роется в архивах аудио- и видеоинформации, снятых с наших датчиков в холле, то ей совсем не обязательно знать, что о настоящем имени Марека известно только мне и Полине. Вместо того, чтобы проверять архивы только нашей комнаты, пусть-ка попробует проверить во всех двадцати, а потом ещё покопается в голосах со всех остальных датчиков: и в коридорах, и на первом этаже, и где там они есть ещё.

Честное слово, я не отворачивалась ни на секунду, только моргнула, а когда открыла глаза, то Марека уже не было.

Думаю, не стоит даже говорить, что я этому нисколько не удивилась, только лишний раз порадовалась правильности своих выводов, которые теперь подтвердились окончательно и бесповоротно.

И что теперь делать? Сидеть здесь и ждать четырёх часов, чтобы подтянулись все остальные ребята – по меньшей мере глупо. Этот виртуал – только для меня. Допустим, если я никого сегодня не дождусь и уйду в реал одна, то настоящие ребята об этом никогда нее узнают; они сейчас – каждый в своём мире, где я веду себя как воспитанная девочка, дожидаюсь всех остальных и мы покидаем недра Сайта вместе, как это и положено дружному классу.

Мимо меня, прямо около лица, проплыл шарик перехода. Я рефлексивно хотела его схватить, но вовремя отдёрнула руку. Не хватало ещё очутиться где-нибудь у чёрта на куличках, а выбираться потом придётся пешком, на своих двоих, под дождём, как это уже однажды произошло.

Интересно всё-таки получается. "У каждого свой виртуал" – это очень обтекаемая и вроде бы безобидная фраза. А что за всем этим скрывается? Ведь это же целый мир. Мой мир, в котором я сама устанавливаю правила, сама генерирую ход событий. Да, если я прямо сейчас выйду в реал, настоящие ребята об этом никогда не узнают (если только Программа не решит как-то синхронизировать моё исчезновение с их виртуалами). Но ведь те ребята, которых я встречу в моём виртуале завтра – они потребуют у меня отчёта, почему я исчезла, никого не предупредив.

Чем больше я размышляла над сложившейся ситуацией, тем труднее мне становилось дышать. От открывающихся возможностей в прямом смысле этого слова захватывало дух. Если мне не дают покоя лавры моей обожаемой соседки по комнате, здесь, в моей реальности, я запросто смогу сместить её со всех должностей и единолично командовать всем классом, да что там классом, целой школой! А настоящая Полина, как и все остальные ребята, об этом не будут иметь ни малейшего представления!

А я то считала, что разные виртуалы – это способ отдалить нас друг от друга. Как бы не так! Это – способ дать нам возможность самореализоваться, своеобразный психологический полигон, донельзя приближенный к реальности. И только от нас зависит, кем мы станем в этой реальности.

Последнее, о чём мне следовало бы подумать, это как распорядиться той информацией, которой я сейчас обладаю. Первое, что напрашивается само собой: в реале рассказать об этом всем остальным ребятам. Но так ли это будет правильно? С точки зрения элементарных порядочности, вежливости, такта, не знаю, чего уж ещё, – да. Но существует такое понятие, как дипломатия. (Это меня Полина научила, будь она неладна!) Одна из целей дипломатии , насколько я помню (в соответствии со словарным определением) – защита интересов государства или определённого круга лиц. Итак, кого мы будем защищать? Ребят? Нет, тогда уж проще будем всё им рассказать. Себя? Уже теплее. Своя рубашка ближе к телу. Каким образом?

На этом вопросе я застопорилась и дальше не могла двинуться ни на шаг. Всё-таки политика и иже с ней – это не мой конёк. Я люблю простые и логичные вещи, а в сфере социальных взаимоотношений никакой логикой не пахнет.

Если уж Полина нашла, сколько выгод можно "сдоить" с того факта, что Марек называется другим именем, я думаю, после того, как она узнает, что у всех ребят – абсолютно непересекающиеся между собой виртуалы – после этого в том молоке, что она надоит, коней можно будет купать.

Всё, решено! Говорю только Полине и никому другому! Хотя… Очень вовремя я вспомнила о Мареке. Парень он вроде бы не плохой, язык держать за зубами умеет. Тем более, я хотела наладить с ним дружеские отношения. Вот и повод. Я ему сделаю такой шикарный подарок, что он останется мне благодарным до конца своих дней. Он единственный из всех (кроме Полины, разумеется) будет знать, что наши виртуалы – абсолютно разные. Как психолог он должен быть в восторге.

– Выход!

Виртуальность медленно померкла. Дольше всего держалась панелька меню в верхней части поля зрения и часы слева внизу. На них было двадцать минут четвёртого. Когда я взглянула на часы, нолик как раз сменился аккуратной единичкой.

Я выбралась из скафа и пошла к выходу, уворачиваясь от девчонок, которые, вися в своих костюмах, выделывали разнообразные па, порой самые неожиданные. Они двигались настолько активно, что со стороны казалось, будто они занимаются гимнастикой. Уже перед самым выходом кто-то умудрился съездить мне по уху. Только закрыв дверь я смогла почувствовать себя в относительной безопасности.

Итак, теперь мне во что бы то ни стало нужно объясниться с Сашей.

По расписанию мне удалось узнать, что занятия второго курса проходят в 418-й и 420-й аудиториях. Сегодня они начинались в 10.20, а заканчивались в 16.20. Осталось всего пятьдесят минут. Проще дождаться, пока Саша будет выходить из здания, чем пытаться разыскать её внутри. Тем более, насколько мне не изменяет память, доступ на этажи с четырёхсотыми номерами аудиторий нам, как первоклашкам, пока ещё запрещён.

На улице болтаться мне не хотелось, поэтому я с ритмичностью маятника принялась бродить взад-вперёд по пустынному первому этажу. Изредка мимо проходили группы ребят, потом за ними с тихим гудением проезжали крохотные роботы-уборщики – и снова всё затихало.

Так прошло уже несколько классов. Время приближалось к четырём часам. Я уже собралась становиться на пост около лифта, но тут в очередной стайке ребят мелькнули знакомые чёрные косички. Санька!

Она мне однажды говорила, что нельзя делать вид, будто мы знакомы. Правда, это было в насквозь фальшивом виртуале, тем не менее, у меня не возникло желания это проверять. Вместо того, чтобы привлечь к себе внимание, я истуканом осталась стоять на своём месте, только взглядом обозначая своё желание пообщаться. Сашка прошла мимо, задев меня кончиком своего платья, едва оглянулась. За несколько мгновений, что она смотрела на меня, я успела заметить, как на её лице последовательно появляется сначала удивление, затем – недоумение, потом – замешательство, наконец – страх.