Чтение онлайн

По пути к протоке я наткнулась на Нелл. Старшая сестра была явно навеселе, потому что вела себя гораздо лучше, чем обычно по утрам, — а если совсем по-честному, не только по утрам. Даже обняла меня, чего от Нелл я никак не ожидала. А потом еще и всплакнула немного, но стоило Эдди принести ей кружку солодового пива, тут же принялась смеяться. С головой у Нелл явно что-то неладно (и первое тому свидетельство — прическа на этой голове).

Я взобралась на откос и стала оглядывать протоку. По камням прыгали дети, падали, смеялись, спрыгивали в воду, забирались на валуны. А потом я увидала Тру. Они с Вилли сидели неподалеку от маленького водопада, на голове у сестры, несмотря на пекло, красовалась призовая меховая шапка. Я крикнула ей: «Сейчас начнется бег в мешках!» — а она заорала в ответ: «И плевать!»

Я развернулась, чтобы поспешить к старту, и едва не воткнулась в Риза Бюшама и его плоскую, как сковорода, физиономию. Он с ухмылкой пялился на Тру, потирая рукой передок своих штанов. Риз вечно так делает. По словам Быстрюги Сьюзи Фацио, Риз сказал ей, будто там у него спрятан джинн-волшебник и так он загадывает желания.

— О чем трепалась с двумя ниггерами? — прочавкал он. Его дыхание, пропитанное чем-то ужасно крепким, чуть волосы мне не опалило.

Прежде чем я успела посоветовать ему не совать нос в чужой вопрос, рядом возник Арти.

— Привет, Салли.

Риз наклонился вперед и толкнул брата с такой силой, что тот упал. Приз, который Арти выбрал за победу на конкурсе, — блестящий велосипедный звонок, — описав дугу в воздухе, приземлился у моих ног и тренькнул, точно объявлял о начале поединка.

— Что, не видишь, мы разговариваем? — сказал Риз. — Разве ты не должен следить за идиоткой?

Ризу столько же лет, сколько Нелл, он почти взрослый, и ему не следует швырять на землю тех, кто помладше. Я помогла Арти подняться, протянула ему звонок, а Риз уже завел: «Заячья губа, заячья губа, заячья губа» — достаточно громко, чтобы на нас начали оборачиваться. Потом глотнул того, что он там держал завернутым в бумажный пакет, шагнул ко мне вплотную и спросил:

— Ну, так чего бы тебе не выйти замуж за ниггера, раз ты их так любишь?

И двинулся прочь.

«Две минуты… Внимание, до старта две минуты. Найдите себе партнера и выбирайте мешок».

— Хочешь быть моим партнером, Салли? — Арти вел себя так, будто толчок Риза и падение было обычным делом, ничего из ряда вон, но тут я поняла, что, наверное, так и есть, и мне стало его жалко.

Что-то Тру не спешит выбираться из оврага. Ну и черт с нею.

— Ага, ты здорово придумал, Арти.

Мы с Арти порылись в кипе мешков и нашли один, который показался крепким и вонял не очень сильно. Мистер Браун не устает повторять, что на Четвертое июля в ход идут мешки, которые не меняли со времен Американской революции. Мы залезли в мешок, миссис Каллаган связала нас вместе веревочкой, и мы запрыгали к стартовой черте. Забавно было чувствовать, как потная, пушистая нога Арти трется о мою. Ну и разозлится же Тру, узнав, что я прыгаю в одном мешке с Арти, а не с ней! Я уже собиралась сказать Арти, что передумала, но тут же сообразила: он ведь решит, будто я не хочу бежать из-за его заячьей губы.

Я снова поискала глазами, начав уже беспокоиться. Тру ведь обожает бег в мешках и весь год просто дождаться не могла соревнований, потому что в прошлый раз именно мы их выиграли. Но тут мистер Браун объявил:

— На старт…

Слишком поздно высматривать сестру.

— Внимание…

Я поглядела вдоль стартовой линии на наших соперников и в самом дальнем конце обнаружила Тру. В одном мешке с Вилли. Сестра помахала мне рукой и весело улыбнулась. И потом я уже ничего так не хотела, как поскорее победить.

— Марш!

К моему немалому изумлению, в компенсацию за заячью губу, которой Бог наделил Арти Бюшама, он сделал его отличным прыгуном. И очень быстрым. Я и опомниться не успела, как уже валялась на земле за финишной чертой, а миссис Каллаган, улыбаясь, повязывала на наши с Арти шеи синие ленточки. Все поздравляли нас. Все, кроме Тру.

— Новый рекорд забега в мешках, друзья! — кричал мистер Браун. — Установлен Салли О’Мэлли и Арти Бюшамом. Давайте дружно им похлопаем!

Все захлопали, а мистер Ларсен, владелец кофейни «Тик-Так» на Берли-стрит, который отвечал за угощение, завопил: «Подходи-налетай!» — и махнул флагом в сторону площадки для пикников, где можно бесплатно поесть, а на десерт отведать арбуза и мороженого в картонном стаканчике.

Арти направился туда со мной, будто мы по-прежнему прыгали в мешке, связанные вместе. Тру сидела на краешке стола для пикников и сверлила меня хмурым взглядом, так что я решила поскорее с нею поговорить.

— Еще увидимся, Арти, — сказала я.

А он поправил ленту на шее и ответил:

— Ты классная девчонка, Салли. — И встал в очередь за гамбургерами. Так что теперь, получается, Арти Бюшам запал на меня.

Руки скрещены на груди, нога притоптывает от возмущения — кажется, Тру завелась не на шутку. Я знала, что ей нужно. Сестра хотела, чтобы я подошла к ней, извинилась за победу в забеге и отдала ей свою синюю ленту.

Я села рядом и потянулась обнять сестру, но та стряхнула мою руку.

— Могла бы и подождать меня, знаешь ли, — прошипела Тру, раздувая ноздри.

— Я тебя звала. Два раза. А ты не пришла, и мне стало жалко Арти, потому что Риз толкнул его и обозвал «заячьей губой».

— Твое дело, — буркнула Тру и ушла.

Она так быстро сдалась и не стала затевать настоящей ссоры, потому что мы обе знали, что сегодня же вечером, перед сном, я отдам ей синюю ленту с надписью ЧЕМПИОН золотыми буквами, так уж у нас заведено. В точности как того хотел бы папа.

После забега с яйцами в ложках, двух гамбургеров и хот-дога, а также короткого плескания в протоке мы залегли в траву под большим кленом, и я нюхала свою обожженную солнцем кожу, этот запах мне всегда нравился. Мы играли в «Рыба клюет» с Мэри Браун и Мими Бюшам, пока не начало темнеть, а потом нас с Тру отыскали Нелл и Эдди, и мы все вместе пошли к лагуне сидеть на покрывале у воды и смотреть на фейерверк.

Глядя, как все эти красные, и белые, и синие звезды взрываются в небе, я раздумывала о двух вещах. Первая такая: интересно, это очень больно — когда тебя убивают и насильничают? Потому что мы сидели не особо далеко от той ивы, под которой Тру нашла тенниску Сары Хейнеманн. А вторая вещь, про которую я думала, положив голову на колени Тру и глядя, как все фейерверки взорвались финальным аккордом и обращенные к небу лица осветились, была такой: может, мама видит эти огненные залпы из больничного окна? А если видит, скучает ли она по мне так же, как я — по ней?

Когда от фейерверка остался только дым, Нелл сложила покрывало и велела нам с Тру отправляться домой с Бюшамами, потому что они с Эдди поедут на озеро Мичиган глядеть на соревнования субмарин. Меня это вполне устраивало. Вечер теплый, и мне нравится идти по улице, заглядывая в освещенные окна гостиных, — там мать, и отец, и дети будто на картинке нарисованы. Сразу становится как-то радостно. Я не любительница подсматривать — не то что Мэри Браун. Мне не нравится смотреть так уж внимательно. Мне просто нравится ощущение… такое чувство, будто все идет, как должно идти.