Чтение онлайн

Даже забавно, как эти редиски заставили меня вспомнить, но иногда бейсбол и хот-доги с горчицей и маринованными огурчиками тоже вызывали воспоминания о папе, так что это, наверное, то же самое. И теперь я точно знаю: Этель не соврала и наш дядюшка раньше был плохим, очень плохим человеком.

— А вдруг дядюшка Пол насильник? Вдруг это он убил Джуни и Сару?

Этель выпучила глаза:

— Пол — убийца и насильник? О, мисс Салли, ты должна укротить свое воображение. Да Пол в жизни бы не сделал ничего такого. Он одеться-то сам не может толком. — Поглядев на Тру, она добавила: — Ну, когда-то он и мог бы провернуть что-нибудь этакое, ведь в старые времена этот парень был грязней куриного помета. Я могла бы порассказать вам кое-какие истории, от которых волосы дыбом встают. Пол напивался у Джербака и принимал ставки, но по большей части гонялся за юбками. — Этель осуждающе покачала головой. — Сейчас я расскажу кое-что. Не стоит, наверное, но я все равно расскажу, ради мисс Тру. — Она понизила голос: — Только вы должны поклясться, что никому ни словечка не скажете. Плюнем и замажем. — Этель сплюнула в ладонь, и мы, сделав то же самое, пожали руки. — Тем летом Пола арестовали за то, что он переломал ноги одному человеку, который не смог выплатить ему деньги по ставкам, а потом еще и напал на жену этого парня. Он должен был загреметь в тюрьму. Но после той аварии… ваша мама упросила офицера Расмуссена замять дело, договорилась, чтобы он дал денег тому человеку и его жене, чтобы они сняли обвинения с вашего дяди.

Рты у сестричек О’Мэлли дружно приоткрылись.

Важно покивав, Этель добавила:

— Воистину, неисповедимы пути Господа нашего.

Мы сидели и молчали, переваривали услышанное.

— Так с чего ты взяла, мисс Салли, будто ваш дядюшка Пол — тот самый убийца и насильник? — спросила Этель.

И я рассказала ей о том первом разе, когда за мною кто-то гнался по аллее, — в ту ночь, когда Быстрюга Сьюзи напугала нас с Тру историей про Франкенштейна. И как я спряталась под кустами у Кенфилдов, и как видела носки в розовых и зеленых ромбиках. И как нашла носки с такими же ромбиками, мокнущие в бабулином тазу.

Тогда настал черед Этель отвесить челюсть.

— И почему же, во имя всего пресвятого, ты никому не говорила, что кто-то гнался за тобой?

— Потому что думала, это Расмуссен, и боялась, что мне никто не поверит.

— Боже, Боже, Боже… Я расскажу Дэйву, когда он вернется с работы, хотя не возьму в толк, что хорошего из этого может выйти. — Этель глянула на свои часики: — Миссис Галецки скоро очнется после утреннего сна. Нужно дать ей новое лекарство, успокоительное. Тут с мистером Гэри сотворилось кое-что такое, о чем я расскажу позже, за ланчем. — Этель направилась к двери. — А вы идите-ка на площадку, поиграйте, но как заслышите, что церковные колокола бьют двенадцать часов, возвращайтесь, вас будут ждать сэндвичи с ореховым маслом и зефиром.

Тру сорвалась с места, ткнулась головой в пышную грудь Этель. Сестра хотела поблагодарить Этель за рассказ про дядюшку Пола, потому что теперь — а я только заметила — настроение у нас с нею почти выправилось. Тру не сказала этого вслух, но я знала: как-нибудь потом непременно скажет. Я ведь умею читать ее мысли.

Когда Тру отпустила Этель, та посмотрела прямо в глаза каждой из нас и сказала угрожающе:

— Помните о клятве, вы обе. — И дверь с сеткой захлопнулась.

— А Этель права, — сказала Тру. — Господь, наш Отец Небесный, он и впрямь ходит неисповедимыми путями.

И я, стоя в нашей новой кухне — с занавесками в желтую клетку, с фотографией Джуни Пяцковски на стене, с часами, неторопливо отщелкивающими минуты своими кошачьими лапками, — могла лишь согласиться:

— Так и есть. Так и есть.

Мы больше не жили напротив детской площадки, так что дорогу туда нам с Тру пришлось срезать через задний двор Фацио. На белом покрывале, расстеленном на траве, лежала Быстрюга Сьюзи и слушала рок-н-ролл. Она была в розовом купальнике в горошек, с юбкой в складочках, а рядом стоял стаканчик с розовой газировкой.

— Привет! — сказала я, подходя ближе.

Быстрюга Сьюзи загорает! Да она уже коричневая, как египтянка, а скоро догонит и самого Рэя Бака. Быстрюга Сьюзи прикрыла глаза ладонью, рассматривая нас снизу вверх:

— Сестрички О’Мэлли? Вы ли это? Где вас черти носили? — И она рассмеялась с облегчением, будто еще не рассказанный рассказ разрывал ее изнутри. — Уже слышали новость?

Тру до того обрадовалась встрече, что уголки ее рта, казалось, вот-вот сомкнутся на затылке. Быстрюга Сьюзи была ее кумиром. А ответная улыбка Сьюзи напомнила мне улыбку Кота из «Алисы в стране чудес».

— Риза Бюшама забирают в армию!

— Правда?! — завопила я.

Риза Бюшама я просто терпеть не могла и страшно обрадовалась за Арти, потому что Риз больше не будет бегать по округе с воплем: «Заячья губа! Заячья губа! Заячья губа!» И не станет больше обзывать Венди идиоткой. И не будет тереть передок штанов и сверлить Тру взглядом, от которого у меня мурашки. Риз Бюшам отправляется в армию? Великолепные новости! Слишком хорошие, чтобы быть правдой.

— Ты уверена? — спросила я.

Быстрюга Сьюзи задвигала бровями вверх-вниз, совсем как Граучо Маркс.

— Еще как уверена, милая леди.

Нана Фацио явно затеяла стряпню, потому что по всему двору плыл сильный чесночный дух, сопровождаемый голосом Элвиса, певшего «Большую порцию любви».

— Я слышала, как Тони и Джейн говорили про это, — сказала Быстрюга Сьюзи.

Ее родители то бишь. Впрочем, иногда она называла их Питекантроп и Джейн. Не могу ее винить, мистер Фацио почти такой же волосатый, как Сэмпсон. Без шуток. Мистер Фацио продает столовые приборы. Это Вилли О’Хара где-то услышал. Что мистер Фацио работает на человека, которого зовут Фрэнки-Нож.

— Помните, Венди скатилась с подвальной лестницы у Донованов? — спросила Быстрюга Сьюзи.

— Ну еще бы! — ответила Тру.

— А помните, все решили, будто она случайно забрела туда во время одной из своих глупых прогулок?

— Ну уж не-ееет… — протянула я. Ни секунды не верила в эти россказни.

— Так это Риз сделал. — Быстрюга Сьюзи резко вскочила, и от неожиданности мы с Тру аж подпрыгнули. Как она того и добивалась.

— Так это Риз столкнул Венди? — переспросила я.

— Ага. И Венди наконец-то все рассказала.

Я вспомнила, как мы с Венди качались на крыльце у Кенфилдов и я спросила, не Расмуссен ли сделал это с ней, но тут ее мама с легкими оперной певицы принялась звать Венди, и та сразу убежала домой. Почему она не сказала мне, что это был Риз?

— А Риз, разумеется, твердит, что Венди все сочинила.

Быстрюга Сьюзи выдавила на ладонь немного детского масла и размазала по ногам. Как-то раз она сказала нам с Тру, что подумывает начать брить их, так вот, по-моему, правильно подумывает, поскольку ноги Быстрюге Сьюзи явно достались от питекант ропа.

— Риз всем рассказывает, что Венди просто больная на голову идиотка, а если ей кто-то верит, они и сами идиоты.

— Боже мой, Иисус, Мария и Иосиф, — вздохнула я.

Так это Риз Бюшам — убийца и насильник. Подумать только! И как я этого не замечала?

— А мистер Бюшам как узнал, что Риз сотворил с Венди, взял ремень и чуть душу из сынка не выбил. Даже я дома слыхала, как оба вопят. — Быстрюга Сьюзи явно наслаждалась своим рассказом. Она не любила Риза Бюшама даже сильнее, чем все мы. Думаю, началось это примерно с той поры, как Риз показал ей пипиську в сарае у Донованов.