Чтение онлайн

Из тринадцати миллионов, призванных на фронт, два миллиона человек уже погибли в сражениях, еще четыре миллиона вернулись домой инвалидами. Великий князь Павел и его сын быстро осознали, что, охваченная патриотическим порывом, Россия вступила в войну с армией, которая была ослаблена Русско-японской войной 1904–1905 годов. Существующее железнодорожное сообщение для огромной территории страны было недостаточным, а зимы очень суровыми. Мало-помалу среди офицеров стало расти недовольство, и насмешки над некомпетентностью монарха, находящегося под каблуком жены-немки (что в той ситуации вызывало особенные издевательства), стали обычным делом на фронте. Долгое время любимой шуткой был предполагаемый разговор маленького кузена Натали, царевича Алексея, и генерала пехоты. Старый солдат якобы увидел, как царевич рыдает в одном из уголков Царского Села, и поинтересовался почему. Мальчик ответил: «Когда Россия побеждает, плачет маменька, а когда проигрывает – папенька. Надо и мне поплакать!» Нет смысла говорить, что такие байки дискредитировали царя сильнее всякой дворцовой клеветы. В то время как все критиковали Николая II, включая Бодю, который однажды воскликнул, призывая беду на голову монарха: «Ты этого хотел, Жорж Данден!» [40] , великий князь Павел оставался верен ему, забыв горечь прошлого.

Они совершали вместе долгие автомобильные прогулки, но не ездили дальше Ялты, где аристократия лакомилась у «Флорина» французскими пирожными, часто отправлялись в Ливадию, где Николай II с супругой построили дворец, проект которого придумали сами. Оттуда открывался незабываемый вид на Черное море, а парк, где росли редкие виды растений и деревьев, очаровывал любого гостя. Но сам дворец в старомодном мавританском стиле поражал безвкусием: тяжеловесная архитектура, английская мебель Людовика XVI и аляповатая массивная отделка под мрамор… Это смешение стилей заставляло забыть, что вы находитесь в императорском дворце. Приятно выделялся только очаровательный итальянский дворик, вымощенный плиткой из черного и белого мрамора. Недалеко от дворца находилось поместье, где великий князь Павел жил с родителями, когда был еще ребенком. Именно здесь его брат, Александр III, провел последние дни жизни. Кресло, в котором он почил, так и осталось стоять на том же месте, и о кончине монарха напоминал маленький черный крест, инкрустированный в паркет. Это было немного тяжелое путешествие для великого князя. Но для Натали эта поездка – погружение в историю страны, первозданная красота пейзажей и встреча с отцом и братом – героями войны – стала незабываемой.

«Владимир и девочки с увлечением фотографировали восхитительную землю Тавриды (…). И погода в тот октябрь удалась, дни стояли по-летнему жаркие, ночи теплые. И луны нигде не было ярче, чем здесь, серебристой, блещущей в темно-синей воде. Шорох прибоя нежил как ласка… Что ни вечер, мы выйдем из комнат, благоухающих цветами, – и любуемся. Дивное зрелище – крымская ночь!» Последние их счастливые дни… «А время летело, и райский уголок скоро пришлось покинуть» [41] .

На неделю семья собралась снова вместе и забыла о бушевавших в стране бедах: о брошенных домах, волнениях в кругах интеллигенции, недовольстве рабочих, растерянности власти, нищете в городах и деревнях и слабости режима… Великий князь Павел знал, что в течение вот уже десяти лет ситуация в стране становилась все хуже, – многолетняя ссылка позволила ему лучше понять все несчастья, от которых страдала Россия. 1905 год навсегда остался одним из самых страшных в памяти русских. Гибель флота в мае на Цусиме… «Кровавое воскресенье», когда сотни невинных безоружных людей погибли перед Зимним дворцом… Восстание на броненосце «Потемкин»: матросы сбросили за борт офицеров и подняли красный флаг… Первый съезд большевиков в Лондоне, стачки, сожженные дома и потерянные урожаи; а еще убийство великого князя Сергея, дяди Натали, генерал-губернатора Москвы, террористом Иваном Каляевым. Царь был вынужден пообещать народу свободу совести, слова и собраний. Предложенные им законопроекты должны были изучаться и одобряться выборной депутатской палатой – Государственной думой. Впрочем, все эти меры помогали мало. В конце 1916 года общество винило во всех бедах страны Григория Распутина. Его судьба так тесно связана с трагедией, которую пережила Натали Палей, что требует отдельного рассказа.

Все, от простого крестьянина до князя, не уставали обвинять во всех грехах Григория Распутина. Развратный хитрый карьерист для одних, для других он был святым. Равнодушным не оставался никто; за несколько лет его персона стала обязательной темой для разговора по всей стране. О нем ходили самые противоречивые слухи, и сложно вынести однозначное мнение об этом загадочном человеке.

Он родился в 1869 году в селе Покровское Тюменского уезда в крестьянской семье. В детстве находился под сильным влиянием отца – алкоголика и мелкого жулика. Прозвище Распутин, которое ему дали в пятнадцать лет, говорит само за себя. Слово «распутник» по-русски одновременно означает «дебошир, негодяй, растлитель». Этот неотесанный юноша обладал, несомненно, глубоким религиозным чувством и, как бы сейчас сказали, экстрасенсорными способностями. Он обратился к религии, странствовал, встречался и завязывал контакты со многими представителями духовенства. Результаты далеко превзошли его ожидания.

Больше склонный к мистической стороне веры, чем к изучению теологии, Григорий присоединился к религиозной секте хлыстов, которые заявляли, что напрямую общаются с Богом, служа воплощением его сына, Христа. Чтобы достичь этого, они должны были взять на себя жертвенно Благостный Грех, предаваясь всевозможным сексуальным излишествам [42] . Это вполне соответствовало характеру молодого Распутина, известного в округе своими любовными похождениями.

Григорий бродил по губернии, толкуя Евангелие и рассказывая притчи. Необузданное воображение, дар к иносказанию, но также благоволение небес и сила характера помогли ему прославиться. В 1903 году он знакомится с архимандритом Феофанием, ректором Санкт-Петербургской академии богословия и духовником императрицы, и уже в 1904 году тот устроил Распутина на занятия к лучшим преподавателям этого почтенного учебного заведения. Эти люди, известные блестящим умом, безупречной репутацией и обширными познаниями в теологии, в свою очередь, заявляли, что Распутин обладал поразительным даром провидения и магнетической силой, а также был крайне набожен.

Богоизбранный… Не будет ли неразумно и наивно полагать, что один человек мог так долго вводить в заблуждение столь блистательных ученых с совершенно разными характерами и судьбами?

Архимандрит Феофаний, радея о своем протеже, представил его двум влиятельным при дворе дамам, великим княгиням Милице и Анастасии, дочерям короля Черногории, женам великого князя Петра Николаевича и князя Романовского, герцога Лихтенбергского. Знакомство лицом к лицу с «черногорками», чья крайняя религиозность зиждилась исключительно на разнообразных суевериях, стало решающим в судьбе «старца» [43] . «Как можно верить суждениям женщин, вертящих столы, чтобы воскресить усопших близких?» – вопрошали в салонах Санкт-Петербурга. Тем не менее сестры, приближенные к царице, в 1905 году представили Распутина семье Николая II. Императрица была крайне озабочена болезнью сына. В надежде излечить его от гемофилии [44] , она обращалась ко всем медикам, знахарям, целителям и чудотворцам, каких можно было найти в стране. После одного случая обострения, которое было купировано Распутиным (он прикладывал к ранам маленького Алексея кору дуба и громко читал молитвы), Александра Федоровна уверилась, что Григорий сможет спасти ребенка. В октябре 1906 года она умолила его поселиться в Царском Селе подле них, невзирая на все пересуды. Вокруг твердили, что Распутин играет с сердцем любящей матери, чтобы достичь своих целей…

Фрейлина и доверенное лицо императрицы Анна Вырубова стала самой верной последовательницей «старца». Ее сестра в 1908 году вышла замуж за Александра фон Пистолькорса, сводного брата Натали. Вырубова, будучи человеком набожным, суеверным, эмоционально неустойчивым, стала для Распутина легкой добычей, его поклонницей, преданной ему душой и телом. Несколько лет с помощью Вырубовой ему удавалось манипулировать царицей. Молодая женщина доверяла Распутину «самые интимные тайны монархов, и именно она помогала ему постоянно вмешиваться в государственные дела» [45] . Другим драгоценным помощником стал целитель, врач тибетской медицины Петр Бадмаев, которого Григорий использовал, чтобы проникнуть в самые разные круги общества Санкт-Петербурга. Монгол, как называли Бадмаева, поставлял русской аристократии под видом лекарственных трав разнообразные наркотики и афродизиаки самого сомнительного свойства; но названия, которые он давал своим снадобьям – Тибетский Эликсир, Эссенция Черного лотоса, Пудра Нефертити и тому подобное, – отвечали тяге его высокородных клиентов ко всему таинственному, и вскоре он стал при дворе незаменим. Распутин, которого теперь называли «крестьянский канцлер» и «царь над царями», достиг своей цели: он управлял поступками и мыслями верхушки российского общества.

Многие, в том числе и великий князь Дмитрий Павлович, сводный брат Натали, пытались предостеречь Николая II и его супругу; но все усилия были тщетны. Александра Федоровна при малейшей неприятности сразу обращалась к старцу и слушала только его советы. А он везде похвалялся своим влиянием на нее. Естественно, что такие привилегии вызывали невероятную зависть, не говоря уже о революционной пропаганде, активно использующей всеобщее негодование.

Что касается родителей Натали, то их связь с Распутиным остается загадкой. Семьдесят лет спустя княгиня Ирэн Палей заявляет, что ее отец был очень удручен властью старца над императрицей. «Я хочу подчеркнуть, что он никогда не переступал порога нашего дома. Я видела его только один раз у постели Ани Вырубовой» [46] . Напротив, княгиня Стефания Долгорукая, известная мемуаристка, правдиво описавшая царскую Россию до революции, пишет в своих воспоминаниях, что «госпожа Вырубова и Распутин были очень благосклонны к великому князю Павлу и его жене. O tempora! O mores!» [47] Однако несомненно и то, что в течение месяцев, предшествовавших падению монархии, отец Натали делал все возможное – мы настаиваем на этом, – чтобы разоблачить перед племянником преступления Распутина.

По истечении десяти дней великий князь Павел должен был покинуть Крым, поскольку его ожидало назначение командующим Гвардейским корпусом. Семья сопровождала его. Можно сказать, что для Натали это путешествие в неизвестность стало концом счастливого детства – она понимала, что отец с братом опять надолго покинут их, чтобы противостоять новым опасностям. На обратном пути, 14 ноября 1916 года, в Киеве, они были в числе восьмидесяти приглашенных на торжественном обеде по случаю юбилея императрицы-матери Марии Федоровны, вдовы Александра III с 1894 года. В последний раз вся семья собиралась вместе. На следующий день после этой встречи близкие Павла решили, что он, как старший в семье, должен был образумить царя. И в самом деле, каждый день приносил новые тревожные признаки упадка. Народ открыто выказывал приверженность революционным идеям, имя Керенского [48] было для всех символом надежды и благих перемен. Великий князь Александр Михайлович, генерал-инспектор авиации, говорил, что Распутин, чья власть тогда была невероятной [49] , был причиной всех бедствий. Для революционеров старец стал прекрасным предлогом, чтобы дискредитировать монархию.

Вдалеке от этих бурь княгиня Палей с тремя детьми устраивали у себя роскошный чайный прием для императорской семьи. «Наш прекрасный повар приготовил по этому случаю сотню видов сэндвичей и пирожных в маленьких печках, установленных специально для этого. А мы с Владимиром пытались найти редкие тогда конфеты и фрукты, – читаем мы в “Воспоминаниях о России” [50] . – Владимир, как всегда, был душой общества и придумывал разные маленькие забавы и игры. Не чувствовалось ни малейшего смущения или напряжения. Дети кричали и смеялись, и милый цесаревич, кажется, невероятно веселился. Но его родители к семи часам вечера выглядели так, будто несли на себе страдания всего мира». Натали еще не знала, что больше никогда не увидит царскую семью.