Наташа
Шрифт:
Эти несколько шагов, что с трудом сделала девушка, морщась от боли, тяжело дались ей, но они вселили в обоих влюбленных надежду на их счастье. Смеясь, наследник подхватил девушку и отнес ее на ложе, а затем, достав целебную мазь, долго и бережно натирал ей ноги.
— А теперь, родная, тебе нужно отдохнуть, поспи еще!
Днем об этом невероятном событии узнал Верховный лекарь. Он долго осматривал девушку и пришел к выводу, что благодаря богам время и лечение сделали свое дело, и, несмотря на мрачные прогнозы, состояние больной улучшилось настолько, что она смогла ходить, и в скором времени от последствий травмы не останется и следа.
Радостная весть быстро облетела дворец и была воспринята с удовольствием всеми, кто хоть немного знал Наталис, так как красавица царевна многим пришлась по душе. Только один человек не был рад этому чудесному исцелению, и, не поверив слухам и желая убедиться во всем своими собственными глазами, возле Наталис возникла черная тень, которая тут же тихо исчезла, как только была замечена Аллеем. Вскочив, он осмотрел покои царевны и, понимая, что посторонний не мог проникнуть сюда без ведома охраны, принял нечеткое видение за призрак своих сомнений и быстро успокоился.
ГЛАВА 15
Утром, когда царевна еще спала крепким сном, Аллей тихо вышел из зала и, доверив свою возлюбленную охране, быстро направился в покои фараона. Пентсуфр тут же заметил, что сын чем-то чрезвычайно возбужден. Это привело фараона в некоторое замешательство, и он даже не высказал своего неудовольствия по поводу раннего визита.
Выслушав наследника, фараон пожелал немедленно увидеть все своими собственными глазами. В его голове тут же мелькнула мысль о том, что теперь не нужно заниматься поисками легендарной пирамидки, и сын останется с ним. Прежние мысли вновь захватили повелителя Египта.
Войдя в покои царевны, первое, что они увидели, было пустое ложе. Растерявшийся Аллей резко повернулся к двери, чуть не сбив при этом с ног самого фараона:
— Румес! Где царевна?! Головой ответишь, если с ней что-нибудь случилось!
Главный из охранников вместо ответа изумленно открыл рот, помотав при этом головой.
В этот момент фигура в белом хитоне, до этого неподвижно стоявшая у окна и сливавшаяся с белизной наступавшего дня и поэтому оставшаяся сразу незамеченной, сделала к ним несколько шагов. Аллей устремился к девушке и помог ей сесть на скамью.
— Хвала богам! — с чувством произнес фараон, подходя к Наталис. — Воистину, не так уж мудры наши лекари и жрецы, беря на себя смелость лечить неподвластные их пониманию заболевания и судить об их исходе! Только что я не поверил словам наследника, а сейчас своими глазами убедился в их правоте. О боги! Вы услышали мои молитвы и откликнулись, пощадив нас, смертных. Теперь не нужно искать мифическую пирамидку и гневить богов, размышляя о полетах к другим планетам!
Наталис и Аллей, переглянувшись, с недоумением уставились на фараона.
— Отец, но мы должны это сделать! Разве ты уже забыл о том, что прочел на стенах храма Амона? Мое предназначение состоит в том, чтобы…
Пентсуфр недовольно поморщился:
— У тебя сейчас есть все, что нужно для полного счастья. Не надо торопить события. Боги благосклонны к нам и подарили исцеление твоей царевне. Подумай лучше о ней и о своем будущем наследнике, ведь родить здорового малыша тебе может только здоровая женщина, — фараон пристально посмотрел на Наталис и добавил: — А тебе нужно благодарить богов за чудесное выздоровление и не смущать сына рассказами о неведомых планетах. Вы оба родились на Земле и будете здесь счастливы, судьба благоволит к вам.
— Но как же Хеопс?!
— Я не забыл о нем… не спеши, сын! Сейчас я, как никогда, близок к разгадке еще одной тайны храма, а когда я ее узнаю, мне будет многое подвластно! Ну, а сейчас, дорогая, — обратился Пентсуфр к Наталис, — пройдись. Я хочу посмотреть, как двигается будущая царица Египта.
Девушка сделала несколько робких шагов.
— Ну что же, неплохо, думаю, что совсем скоро ты полностью поправишься… Я оставляю вас, поскольку государственные дела требуют моего пристального внимания, — и фараон направился к выходу.
У самой двери он обернулся:
— Поход в Ниневию отменяется, и ты сам дашь распоряжение об этом.
Когда Пентсуфр скрылся, Наталис со вздохом произнесла:
— Его Святейшество, твой отец, остался недоволен моим выздоровлением.
— С чего ты это взяла? — не очень уверенно возразил ее собеседник. — Наоборот, он этому рад и просто не видит смысла начинать сейчас поиски пирамидки.
— Нет, это не так, — возразила Наталис, — я предчувствовала, что мое исцеление не обрадует его, и поэтому не хотела спешить с известием об этом…
Аллей внимательно посмотрел на любимую.
— Я чужая… я действительно чужая для него. И пока лежала неподвижная — он меня воспринимал не как человека, а только как еще один знак или символ в его и твоей удачно складывающейся судьбе. А сейчас, когда я могу стать твоей женой, он этого не желает и избавится от меня при первой же возможности…
— Ты не права, дорогая.
В ответ девушка задумчиво покачала головой:
— Сейчас я сожалею о том, что рассказала свою историю. Ведь я сама не знаю о том, кто я и зачем Судьба сделала так, чтобы я родилась на этой планете. Сегодня утром я проснулась оттого, что кто-то разговаривал со мной, и я откликнулась на этот зов. Очнулась я только тогда, когда ты закричал на охрану. Я поняла, что узнаю сразу то место, где затеряна пирамидка, как только окажусь рядом… Аллей, я боюсь своего будущего, но оно властно тянет меня к себе, и… я боюсь тебя потерять…
— Успокойся, моя милая, — проговорил наследник, взяв девушку за руки, — ты очень встревожен и к тому же потеряла много сил, а они тебе пригодятся. Тебе сейчас необходимо отдохнуть и выпить несколько глотков хорошего вина. Ложись, а я за тобой поухаживаю.
Он перенес девушку на ложе и заботливо укрыл ей ноги, а через несколько минут в покои царевны уже вносили подносы с фруктами, сластями и теплым вином.
События, произошедшие в последующие дни, подтвердили правоту слов Наталис. Здоровье девушки быстро восстанавливалось, и так же быстро менялось отношение к ней фараона.
Пентсуфр, занимаясь государственными делами, все более и более привлекал к ним своего сына, находя для этого бесконечные поручения, выполнение которых было связано с постоянными выездами в близлежащие и отдаленные от столицы Египта номы.
Наталис все чаще оставалась одна, находясь под постоянным присмотром жрицы Митран, которая с трудом скрывала свою ненависть к царевне.
Однажды Аллей вернулся во дворец раньше положенного срока. Горя желанием поскорее встретиться со своей возлюбленной, он поспешил в покои царевны. Наталис была чем-то расстроена, но, увидев его, попыталась скрыть свои чувства и, улыбаясь, шагнула ему навстречу. Лицо ее светилось искренней радостью, но в глубине глаз горел невеселый огонек.