Наташа
Шрифт:
— Прошу прощения, Алексей Петрович, вы не мог ли бы уделить мне несколько минут?
Доктор улыбнулся и пригласил присесть. Не в первый раз женщина отдыхала в этом санатории, лечебные процедуры явно благоприятно воздействовали на нее: она постройнела, посвежела, на щеках играл розовый румянец. Врожденная смуглость кожи и восточный разрез темных глаз указывали на азиатское происхождение. Подумалось, что она похожа на Шахеразаду из «Тысячи и одной ночи», и как-то в шутку он спросил ее об этом. Но нет — оказалось, что она русская, родилась в Челябинске, и все ее прапрабабушки жили здесь же.
По этому поводу Алексей вспомнил, что и его, в бытность свою, когда еще он служил в Баку, часто принимали за азербайджанца. Местные жители нередко обращались к нему на своем родном языке, а он стоял, хлопая глазами и ни слова не понимая.
«Интересно бы знать историю своего рода, — как-то задумался он, — кто были мои предки два, три, пять веков назад? Как жаль, что все это уже ушло в прошлое…»
Валентина Андреевна — а именно так звали позднюю гостью — расположилась в кресле поудобнее и уже хотела что-то сказать, как взгляд ее остановился за окном. Был тихий вечер, и на темном небе мерцали неожиданно яркие для этого времени года звезды:
— Алексей Петрович, я немного интересуюсь астрологией, — и, заметив удивленный взгляд собеседника, она добавила: — Ну, знаете, это сейчас модно… Посмотрите, вот созвездие Скорпиона, под которым вы родились, его почти всегда можно найти на звездном небе, а рядом — созвездие Весов.
Доктор взглянул на небосвод:
— Да, конечно, это очень интересно, но… как вы узнали…
— О, все очень просто, — поспешно вставила женщина. — Дело в том, что я случайно услышала, что у вас через неделю будет день рождения. Я уезжаю раньше срока и хотела бы вас поблагодарить за все, что вы для меня сделали. На свете нет дороже двух вещей — любви и здоровья. Любимый человек рядом со мной, а здоровье я неразумно потратила за последние годы, но именно вы мне его вернули. Сейчас у меня замечательный сон, о головных болях я забыла, а давление — как в двадцать лет. Словом, я прекрасно себя чувствую, и все это благодаря вам. Ваши психотерапевтические сеансы — это просто чудо. Вы научили меня владеть собой и своим телом. — Женщина открыла лежавшую у нее на коленях сумочку и осторожно достала небольшую статуэтку из слоновой кости. Это была фигурка миниатюрного сфинкса, выточенная с изумительным искусством. Его туловище отливало матовой бледностью, а напряженно поднятая голова с устремленными вдаль глазами была покрыта позолотой.
— Какая чудесная вещица, — проговорил Алексей. — Откуда она у вас?
— Подруга привезла из Египта. Вы знаете, Алексей Петрович, хотя я сама не была в этой стране, но много о ней читала. А во время ваших лечебных сеансов я испытывала необычайную легкость, тепло, и мне чудилось, что я парю над… египетскими пирамидами. Мне это показалось хорошим знаком, и я решила преподнести вам небольшой сувенир. Поверьте, он принесет вам счастье, — с этими словами она протянула фигурку сфинкса доктору.
— И еще, Алексей Петрович, разрешите на прощание сказать вам несколько слов… Вчера вечером я раскинула на вас карты — простите мне эту маленькую слабость, — и они кое-что мне рассказали. У вас прекрасный санаторий и чудесный коллектив, но так случится, что следующий свой день рождения вы будете встречать в другом месте и в кругу других людей. Сначала перемены, случившиеся с вами, покажутся вам дурным предзнаменованием, но время все вылечит, и вы найдете то, что вы давно потеряли.
Женщина резко встала и, не прощаясь, быстро вышла из кабинета.
«Какая она странная… и удивительная». — Алексей остался один. Было уже поздно, и он пошел в свою комнату отдыха. В окно светила луна, вполне заменявшая электрическое освещение. Ее сияние мягко окутывало позолоченную голову сфинкса, и Алексею показалось, что тот загадочно улыбнулся, хотя, конечно, это была только игра лунных бликов.
Он лег на кровать, но сон не шел. Включив ночник, Алексей взял с книжной полки атлас звездного неба и открыл нужную страницу. Вот и созвездие Скорпиона — сейчас-то он его запомнил и, пожалуй, сразу отыщет среди миллиона звезд. «Сколько вокруг интересного, непознанного до конца — хиромантия, астрология — эти древние науки смогли бы открыть столько тайн!… Но, видно, не объять необъятного».
Алексей окинул взглядом полутемную комнату и скорее почувствовал, чем увидел, как заколыхались стены, словно шторы от легкого дуновения ветерка. Внезапно за окном потух свет, но в комнате не сделалось от этого темнее, наоборот, в центре ее появилось какое-то странное сияние. Постепенно оно обратилось в форму вращающегося вокруг своей оси и светящегося изнутри шара, пересеченного несколькими параллельными плоскостями. На этих плоскостях появились сначала смутно различимые, а затем и более четкие изображения какого-то древнего храма, многоэтажных построек, соединенных между собой длинными лестницами… цветущие сады, большая многоводная река, затем показалась раскаленная солнцем пустыня и… египетские пирамиды.
Алексей попытался пошевелиться и не смог — во всем теле ощущалась необычайная тяжесть, ноги и руки были как чугунные, но голова оставалась ясной. Внезапно яркая вспышка света резанула по глазам, и он увидел белый луч, медленно скользивший по комнате. Луч достиг стоявшей на столе статуэтки и, отразившись от нее, прошел через самый центр шара. Тот закружился быстрее, а затем резко остановился, и на его выпуклой поверхности появился текст на арабском языке.
Алексей знал только один иностранный язык — немецкий, но, к своему удивлению, он почти сразу понял незнакомый шрифт: «Твое время неуклонно приближается. Она уже рядом с тобой, узнай ее — это счастье твоей настоящей жизни. Вспомни сон, вспомни сон. Иди вперед, даже если будет трудно. Там твоя судьба».
Постепенно луч стал таять и исчез совсем, растворился в темноте и шар. Появилось сильное желание заснуть, глаза Алексея стали закрываться, и уже в полудреме он увидел, как сверкнула золотом во мраке комнаты голова улыбающегося сфинкса.
Проснулся главный врач поздно, в окно ярко светило солнце. Санаторий жил своей обычной жизнью. Из водолечебницы доносился шум бьющей водяной струи — начались лечебные процедуры, где-то звучала легкая музыка, по коридору спешили отдыхающие — кто на завтрак, а кто уже на лечение. Их шаги были приглушены мягким, пушистым ковровым покрытием. Много сил приложил Алексей, чтобы обстановка в здравнице была «как дома»…
Он встал с кровати, недоумевая, как это можно так проспать — такое с ним случилось впервые. Бросил взгляд на часы — было около девяти. На глаза попала подаренная вчера статуэтка, и… он вспомнил:
— Что это? Сон? Какое-то странное письмо на арабском языке — оно как будто и сейчас перед глазами…
Прошло несколько минут, прежде чем Алексей умылся и отправился на обход своего большого хозяйства.
Внизу на своем законном месте его повстречал вахтер, уже сдававший свою смену.
— Доброе утро, Яков Яковлевич, как здоровье? Все ли в порядке?
— Здравствуйте, Алексей Петрович! Пойдемте-ка на улицу, я вам что-то покажу, — и старичок заспешил к двери.
Осенний ветер пахнул в лицо и донес запах хвои и свежесть где-то далеко выпавшего снега. Перед входом в здравницу стояли три высокие стройные сосны, одна из них росла как раз напротив комнаты отдыха, в которой ночевал главный врач, — вот на нее-то и указывал Яков Яковлевич. Вокруг дерева валялось множество обуглившихся сучков и опавшая почерневшая хвоя.