Чтение онлайн

Я смотрел на него пару мгновений, подбирая правильные слова. Разговор назревал давно. Просто все время находились причины отложить эту беседу: война, Тень, столица, походы, дворцовые интриги. Сегодня как раз удобный момент.

— Мой дед умер, — произнес я негромко. — Уверен, ты уже давно об этом знаешь. Но… пусть и с опозданием, прими мои соболезнования, друг мой.

На лицо Бертрана наползла тень. Он тяжело вздохнул. Пальцы на колене слегка сжались.

— Благодарю, ваше сиятельство, — тихо ответил он. И после паузы добавил: — Как вы помните, ваш дед был мне другом детства.

Я молча кивнул в ответ. Хотя, как по мне, отношения этих двоих вряд ли можно было назвать дружбой. Бертран, несомненно, считал себя другом Паскаля и был готов ради него на все, а вот насчет дедули Макса я очень сильно сомневаюсь.

Бертран был его сервом, рабом, другими словами — говорящей собственностью. Может быть, в детстве они и дружили, но с годами разница восприятия этих отношений только прогрессировала.

Тем более, родители Паскаля наверняка не упускали возможность постоянно напомнить как своему отпрыску, так и молодому серву об их статусах.

— Я помню, — сказал я и добавил: — Скажу прямо: я не буду притворяться. Эту скорбь разделить с тобой я не могу.

На лице Бертрана я увидел грусть, разочарование, но и понимание.

— Этот человек потратил слишком много сил, чтобы сломать и уничтожить меня, — продолжил я. — Но, сражаясь с несуществующим врагом в лице своего родного внука, он чуть было окончательно не погубил всю свою семью.

Я на мгновение замолчал. Мне не хотелось перечислять все, что сотворил Паскаль. Но Бертран, будто прочитав мои мысли, произнес:

— Я знаю, ваше сиятельство. Я получил письмо от вашей тетушки Изабель. И благодарен вам за спасение того, что осталось от семьи Легран… Вы спасли от разорения и позора вашего кузена. Он хороший мальчик. И он искренне любит и уважает вас. Вы, ваше сиятельство, всегда были для него примером во всем.

Хм… А тетушке нужно отдать должное: видимо, предвидела эту нашу беседу с Бертраном. Понимала, что нам будет нелегко. Подстелила мне соломки.

— Сперва мне говорили, что Паскаль умер тихо, во сне, — после небольшой паузы сказал со вздохом Бертран. — Но Изабель поведала мне правду. Он сгорел от ненависти. Очередной припадок. Кто-то снова произнес ваше имя — и… сердце не выдержало…

Я под грустным взглядом старика поднялся из-за стола и подошел к комоду, где у меня стояли напитки. При этом порывавшемуся встать Бертрану я положил руку на плечо и легонько придавил, оставляя того сидеть.

Затем, взяв два бокала и бутылку аталийского бренди, я вернулся к письменному столу.

Бертран было снова дернулся помочь мне, но я его мягко остановил и улыбнулся.

— Не суетись. Это приказ. Или ты сомневаешься в моей способности самостоятельно разлить бренди по бокалам?

Старик улыбнулся в ответ и с уважением, но без подобострастия принял из моих рук бокал.

Мы выпили. Молча. Не чокаясь. Каждый размышлял о своем.

Кстати, а ведь я зря называю Бертрана стариком.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я после короткой паузы.

Бертран поднял глаза. В них мелькнула легкая неловкость от быстрой смены темы.

Я тем временем наблюдал за его энергосистемой. Там уже давно не было тех провалов и обрывов, старческих перекосов и темных пятен. Сейчас поток энергии циркулировал ровно. Узлы уплотнились. Внутренне я ухмыльнулся. Мне нравилось то, что я видел. Я проделал отличную работу.

Старик, который когда-то задыхался после подъема по лестнице, теперь дышал спокойно и ровно. И выглядел… моложе. Думаю, годков десять я ему вернул своими манипуляциями.

— Лучше, — улыбаясь, ответил Бертран. — Намного лучше, ваше сиятельство.

— Отлично! — улыбнулся я. — Глядишь, скоро еще на твоей свадьбе погуляем.

Старик тут же зарделся, засмущался и, качая головой, стал отмахиваться от меня руками. Но по его слегка задумчивому взгляду я понял, что такие мысли его уже тоже посещали. И меня это радовало.

Надо будет поспрашивать остальных. Не удивлюсь, если среди нашего огромного коллектива обнаружится некая особа, которая подобрала ключик к сердцу нашего педанта.

Мы еще немного помолчали, думая каждый о своем и периодически пригубляя бокалы. Бертран явно расслабился и позволил себе задать вопрос:

— Как все прошло на объявлении завещания у Легранов? Изабель об этом не писала…

— Было много крика, — пожал плечами я.

И дипломатично, стараясь не сильно расстраивать Бертрана, вкратце пересказал о поведении сыновей Паскаля в тот день.

Выслушав меня, камердинер вздохнул и удрученно покачал головой.

Он помнил всех отпрысков Паскаля детьми. Маленькими, невинными, наверняка еще добрыми, пусть и капризными, но детьми.

Но дети рано или поздно вырастают. И некоторые из них, если правильно их воспитывать, становятся хорошими людьми, или же, как в случае с сыновьями Леграна, они превращаются в хамоватое быдло.

Вспоминая самого Паскаля, я не особо удивлялся поведению его сыновей. Они истинные отпрыски своего папаши. Как говорится, яблоко от яблони…

Да и дочери недалеко ушли. Только Изабель стоит особняком. Повезло Паскалю с ней. А он, похоже, до конца так и не смог этого осознать.

— Мадам Бошар тоже присутствовала? — спросил меня Бертран, отвлекая от размышлений.

Взгляд у него был грустный и в то же самое время понимающий. Я помню, как Бертран отреагировал на новость о покушениях Аделины Бошар на меня. Это разбило ему сердце.

Хех… Этот старик, похоже, любил детей Паскаля больше, чем их собственный отец.

— Да, была, — кивнул я и добавил: — Именно о ней нам и предстоит с тобой поговорить, а вернее — о ее словах обо мне…

Бертран напрягся. Нахмурился. Явно забеспокоился.

— Аделина… — сказал я. — Она сорвалась и прямо при всех заявила, что я чужой Легранам.

Я сделал паузу.

— Не «ублюдок», не «бастард», как она любила меня называть. Именно чужой. Другими словами, она утверждала, что между мной и Легранами нет кровного родства.

И я пересказал ему версию о рожденной у Анны Легран дочери.

Бертран выдохнул через нос. Он выглядел сперва обескураженным, а потом возмущенным. И его энергосистема показывала мне то же самое.