Чтение онлайн

— За собственную крышу вы, как видно, не тревожитесь, майстер инквизитор? — усмехнулся фон Зайденберг; Курт широко улыбнулся в ответ:

— Нисколько. Моя крыша изготовлена лучшими в Конгрегации мастерами кровельного дела и испытана на прочность не раз и не три. Надеюсь, все меня поняли правильно. Ну, а теперь, судя по тому, как нервно подпрыгивает на скамье наша сообразительная девица, самая пора завершить с лекциями и перейти к обещанным утренним процедурам.

— Я в охране, — с готовностью известил Ван Аллен, игнорируя подозревающий во всех грехах взгляд Карла Штефана.

Увлеченность охотника обязанностями сопровождающего сошла на нет довольно скоро — то ли оттого, что в дальнейшем сопровождать доводилось уже не хорошенькую девицу, мило краснеющую при чрезмерно прямых взглядах, то ли по причине ледяной корки, образовавшейся на его одежде и на нем самом после второго же выхода наружу. Курт сменил его в сем нелегком деле, отказавшись от услуг помощника, дабы собственными глазами при свете дня впервые попытаться взглянуть на место вынужденного заточения подробней.

Пункт назначения, в каковой стремились поутру все постояльцы, в своем далеком прошлом явно был наблюдательной башней: каменные стены толщиной спорили со стенами самог отрактира, округлые бока под самым потолком зияли бойницами, да и потолок прежде, несомненно, был много выше; некогда его либо разнес удачливый снаряд, либо время искрошило кладку, либо сам владелец укоротил своды, устроив комнату задумчивости в былом оплоте порядка. Теоретически здесь можно было бы даже продержаться некоторое время при крайней необходимости — останки лестницы все еще лепились к стене, выводя к потолку мимо бойниц, и, если укрепить дверь, и без того солидную, лишние полчаса-час, в зависимости от сил противника и собственного вооружения, еще можно было прожить. Если, разумеется, дышать как можно реже. Снаружи башня была гладкой, как колено, и без хорошей лестницы или тарана, в общем, неприступной.

Еще более радужные надежды вселяло здание самого трактира: в упомянутые стародавние времена здесь явно располагался блокпост защитников этих владений, откуда в случае опасности направлялся гонец в город, каковой должен был успеть подготовиться к тяжелым временам, пока здешний отряд обороняет подступы. Хилые деревца, отделяющие близкую полосу леса от двухэтажного строения, наверняка выросли на месте прежде вырубаемых под корень предшественников, а особенно высокая и слишком ровная полоса сугробов скрывала под собою не иначе как остатки полуразрушенной стены. Упитанные бока трактира без единого украшения могли бы выдержать, наверное, и прямое попадание не особенно крупной пушки — по крайней мере, одно; кроме рам, на зиму вконопаченных в оконные проемы, и окованной двери, не имелось ни единой более деревянной детали, да и черепичная крыша, устроенная двумя крутыми скатами, исключала возможность для осаждающих напакостить обитателям, бросив на нее факел.

Ожидая, пока сопровождаемый им торговец завершит свои дела, Курт, переминаясь в снегу в окружении ледяной слепящей крупы, озирался вокруг настороженно и раздраженно; капюшон фельдрока он сбросил на плечи, дабы не перекрывать видимости и не глушить звуков, однако за воем ветра и сухим шелестением снега нельзя было бы услышать не только крадущегося шага зверя или поступи человека, но и грохота рыцарской конницы, буде таковая по какой-то неведомой Господней милости возникла бы поблизости. В иное время по следам, оставленным в снегу, можно было бы с относительной уверенностью говорить о том, есть ли в пределах опасной зоны кто-то посторонний, как давно он был здесь или не был; теперь же оставленный в сугробе отпечаток исчезал в мгновения. Вокруг не было признаков жизни, однако сие не означало, что жизнь эта не притаилась поблизости, наблюдая, что не дышит где-то в десяти шагах за спиною, выжидая удобного момента. Куда исчезла тварь, виденная этой ночью, где пережидает день, что сейчас делает и к чему готовится, можно было лишь угадывать…

— Возможно, неподалеку у него лежка, — предположил охотник, когда, возвратившись, Курт выразил свои опасения вслух. — До лесу рукой подать; две минуты шагом — и ты там.

— Но ведь холодно, — осторожно заметила чуть осмелевшая после утреннего разговора девица. — Ну, может, ночью, когда он в меху, когда зверь, ему терпимо, но как же он в человеческом облике?

— Дело опыта, — улыбнулся Ван Аллен. — Поверь, я за четверть часа на пустом месте соберу тебе из подручных материалов такую берложку, что в ней можно будет ночевать хоть нагишом. А вервольфы, вообще, твари не шибко теплолюбивые, даже и когда люди. Черт ведает, почему. Может, и в человечьем теле что-то изменяется, как знать.

— Адское пламя их греет, — пробурчал торговец Феликс, яростно дыша на руки. — Загодя. Что скажете, майстер инквизитор?

— Ничего, — передернул плечами Курт. — Изучить этих созданий не было возможности; когда они попадали к нам в руки живыми — не было ресурсов, когда появились ресурсы — они перестали попадаться… Как бы там ни было, одно ясно: ему эта метель помеха слабая. Зрение у него куда как лучше нашего, слух острее, холода он не боится. Уж ночью тем паче.

— Так если днем его здесь нет, — робко предположила Амалия Хагнер, переглянувшись с сыном, — если он где-то далеко… Значит, можно попытаться уйти? Если поспешить, то можно будет успеть добраться до людей. И тогда пусть они присылают сюда силы посерьезней — охотников, инквизиторов…

— Охотник, — представился Ван Аллен услужливо и кивнул в сторону Курта: — Инквизитор. Аж с помощником. Лучшее враг хорошего, милашка, сиди и не суетись. Если впредь вести себя в согласии с правилами безопасности, через несколько дней все просто закончится.

— Да и начиналось ли? — усомнился крестьянин, пояснив в ответ на молчаливые непонимающие взгляды: — С чего вообще явилась эта мысль — что нас всех здесь пожрут? Не в обиду, господа дознаватели, только ведь никто здесь вашего вервольфа не видел.

— То есть, что же, — нахмурился охотник, — ты хочешь сказать, что мы все это измыслили — так, потехи ради?

— Вовсе нет. Просто обманулись. Что ж вы — не люди? А люди ошибаются, бывает.

— А ведь в его словах есть доля истины, — со вздохом согласился фон Зайденберг. — Какой-то зверь порвал коней; это есть факт. Но что за зверь? Майстер инквизитор с помощником во всю свою жизнь привыкли видеть вокруг малефиков, оборотней, стригов; вот и увидели. И ты — ведь ты тоже живешь в окружении подобных тварей, привык засыпать и просыпаться с мыслями о них, а не так давно и вовсе преследовал одну из них; вот и ты увидел то, что ждал увидеть. То, что видеть привык. А на деле, быть может, это попросту особо крупный волк, и не более того, и все ваши предосторожности, мягко говоря, излишни.

— А Вольф? Он видел то же, что и я, что и Молот Ведьм — он-то что ж?

— На месте человека, по чьей оплошности погибло чужое имущество, я бы тоже поддержал чью угодно версию, меня оправдывающую.

— Вот-вот! — с готовностью подтвердил крестьянин; Курт усмехнулся:

— Quam belle [19] . Предел мечтаний любого народника — полное взаимопонимание и согласие крестьянства и рыцарства в двух отдельно взятых персонах… Вынужден вас разочаровать, господин фон Зайденберг: волки, даже особо крупные, не имеют дурной привычки бегать со стальным болтом в сердце, а я, предупреждая ваши прекословия, не имею обыкновения промахиваться с расстояния в пять шагов. Это — кроме того, что я, к вашему удивлению, знаю, как выглядит просто волк. Минувшей ночью мы имели дело с ликантропом, и это не подлежит сомнению. Мы можем спорить относительно того, намеревается ли он продолжить то, что начал, появится ли здесь следующей ночью, станет ли нападать или предпочтет затаиться и отлавливать нас поодиночке; спорить можем — но делать это мы будем, сидя здесь, за стенами и запертой дверью. К слову, я видел в кухне еще одну, — обратясь к трактирщику, заметил Курт. — Это второй выход?

— Да, майстер инквизитор. Так сподручней носить дрова или воду…

— Запереть, — велел он коротко. — Ключ — мне; выход будет один, и будет под круглосуточным надзором: попеременно здесь будем находиться я, мой помощник и Ян.

— Меня вы по-прежнему в расчет не берете? — насупился рыцарь; Курт кивнул:

— Беру. Но на крайние случаи. Ваше легкомысленное отношение к проблеме вызывает опасение, что исполнить свои обязанности вы можете недобросовестно — попросту не придав им должной значимости. Да и, как уже упоминалось, ваши навыки остаются неизвестными.