Чтение онлайн

— Воу! Воу! Старушуля! — Я подняла руки в успокаивающем жесте, а затем стала, выпучив глаза, тыкать пальцем в её промокший халат. — Ты его на себя вылила, а я вон целую капсулу какой-то химозной херни выпила — меня жажда точно не мучает!

Старушка затормозила и бросила взгляд на свой мокрый рукав.

— Ой, бля! Прости, доченька! — Она быстро сложила ножичек и припрятала в карман. — Двадцать лет нюхала — сожгла все нервные окончания к ебеням! Ничего больше не чувствую! Ну, кроме злости. И стыда. За эту вот ситуацию… Прости. Хочешь кексик доесть?

— Да нет, спасибфоблов… — сказала было я, но бабуля затолкала остатки кексика мне в рот.

Внезапно за дверьми раздалась стрельба, а следом стали доноситься крики. Через секунду дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял совершенно голый профессор Кокаин с автоматом в каждой руке — зрачки размером с блюдца, а член — с горошину:

— УБН, ебать его в сраку! Нас накрыли! Атас, блять, свистать всех на палубу! Готовимся к абордажу!

Глава двадцать вторая. Я бы с радостью стала лучше, но лучше просто уже некуда

Меня разбудил ненавистный звонок моего дискового телефона. Запустив его в стену, я забралась обратно под одеяло. Блин! Такой интересный сон снился! А этот вонючий телефон всё испортил! Да пошло оно всё — буду спать дальше! Я бросила взгляд на телефон и обречённо закатила глаза. Прокручивая в голове момент, на котором оборвался сон (чтобы он не вылетел из головы и я смогла досмотреть его чуть попозже), нехотя встала с кровати. Телефон недовольно валялся у стены, откинув в сторону свою трубку (не курительную, разумеется, — мой телефон не курит!). Я взяла его на руки, прижала к себе и погладила:

— Прости, мой сладенький толстячок, — извинилась я, смахнув слезу раскаяния, выступившую из правого глаза (железу в левом я спалила ещё в школе — а ведь классная руководительница предупреждала, что этим кончится, если я буду нюхать только одной ноздрёй).

— За что? Ты опять мне изменила?! — раздался неприятный взволнованный голос из телефонной трубки.

— Кто здесь?! — воскликнула я и выронила телефон из рук.

— Кларисса, ты опять напилась своего мерзкого медового рома с самого утра? — снова раздался приглушённый мерзкий голос.

Так-так-так… Только не паникуй! У тебя не в первый раз случаются слуховые галлюцинации. Что там говорил мой нарколог: просто игнорируй и ни в коем случае не вступай в диалог с внутренними голосами — иначе моргнуть не успеешь, как окажешься на первой полосе утренних газет, под заголовком «Обкурившаяся крэком наркоманка, повинуясь приказам внутренних голосов, украла палку колбасы из продуктового магазина».

Нет уж, я не буду с вами разговаривать — нашли дурочку! Разговаривайте с кем-нибудь другим! Я покрепче обхватила колени и стала качаться из стороны в сторону, пытаясь думать о чём-нибудь другом.

— Кларисса? Ты тут? У тебя всё хорошо? — снова раздался тошнотворный голос. — Если ты обхватила колени и пытаешься думать о чём-то другом, то не нужно — я не внутренний голос, я говорю из телефонной трубки! Не переживай, ты не попадёшь на первую полосу!

Вот чёрт! Как же я сразу не догадалась! Этот потрясающий чувственный голос, сочащийся любовью и заботой… Андрюшка! Я схватила трубку:

— Козёл ты вонючий! Я из-за тебя такой сон пропускаю!

— Какой ещё сон? — удивился Андрюшка.

А действительно, какой? Вот блять! Забыла…

— Забыла! — обречённо выпалила я. — Ты испортил один из лучших снов в моей жизни! Как же ты меня достал! Ты ни о ком не думаешь, кроме себя! И твоя мать — пошла она в жопу со своими претензиями к моему образу жизни, понял?! Пусть за собой следит! Смущает её, что я много пью! А что у неё жопа по асфальту при ходьбе волочится, её не смущает?! И вообще, достали твои постоянные подозрения! Эта твоя паталогическая паранойя! Отношения должны строиться на доверии, знаешь ли! Я сказала, что у меня нет сим-карты, — значит, её нет! Не надо выспрашивать и вынюхивать! Ну ладно! Чёрт с тобой! Да, я не даю тебе свой номер, чтобы ты мне не звонил! Должно же у меня быть своё личное пространство! Тебя слишком много, Андрюша! Ну давай, вываливай! Что ты ещё мне скажешь? Какие ещё претензии у тебя есть? И побольше высокомерного сарказма!

— Но, Кларисса, я ведь молчу…

— Ой, всё! Хочешь расстаться? Хорошо! Но это твоё решение! Чёртов ублюдок! Сапог ты, медведем обосранный! Я тебя ненавижу! Ты доволен? Испортил мне всё утро своим крысиным поведением! Этого добивался?! Почему ты не можешь просто позвонить и спросить, как у меня дела, а?

— Но, Кларисса, я за этим и звонил…

— Вот опять ты накаляешь! Не можешь хоть раз просто спустить всё на тормозах и извиниться, да? Голова у тебя, что ли, лопнет, если скажешь «прости»? Ненавижу тебя! Спрашиваешь, почему я ни разу с тобой не трахалась за все эти годы?! ВОТ, БЛЯТЬ, ПОЭТОМУ! И если у тебя… Стоп! Вспомнила!

— Что ты вспомнила, дорогая? — жалобно, с тенью надежды спросил Андрюша.

— Сон! Вспомнила, что мне снилось до того, как ты, двуличный злобный ублюдок, позвонил мне со своими склоками!

— Ух ты! И что же тебе снилось, Кларисса? — с излишнем любопытством спросил Андрюша, ухватившись за возможность сменить тему.

— Мне приснилось, что я летаю на велосипеде, и чем быстрее кручу педали, тем выше он поднимается в небо! Так классно! Ладно, пойду досматривать свой сон, пока опять не забыла. А ты, пидорас, не звони сюда больше с таким настроением, понял?! Если хочешь поскандалить с кем-то, звони своей толстожопой мамаше и упрекай её в том, что не сделала аборт, когда было ещё не слишком поздно! А у меня и так выдались тяжёлые деньки! Мексиканский картель развёл меня как дуру, заманил к себе, заставил играть в «Марио», а потом эта облава УБН — еле ноги унесла, все документы там оставила! А ты знаешь, как сложно выбраться из Мексики без документов? Двенадцать часов полёта в жопе у какого-то жирного мексиканца — вот насколько сложно! И хорошо ещё, что у меня нашлась знакомая, чей папка занимается нелегальным провозом в самолётах, а то пришлось бы через океан плыть в автомобильной покрышке! Так что пошёл ты в жопу со своими проблемами и говённым настроением! Это не ты меня бросаешь — это я тебя бросаю, жирный ты мудила!

Я бросила трубку, поднялась с пола и, довольная собой, ёбнулась на пол, по пути трахнувшись головой об стол.

— Су-у-у-ка ты, блять! Слишком резко встала…

Глава двадцать третья. Жизнь девушек похожа на шахматы — мы избавляемся от пешек ради короля

Полежать на полу дольше мне не позволил звонок в дверь. Помня, чем может закончиться резкий подъём, я решила вовсе не вставать на ноги и поползла в прихожую на корточках, по пути поскальзываясь на зловонных лужах, растекающихся под сложенными в кучи мусорными пакетами. За долю секунды до того, как повернуть дверную ручку, я подумала: «Блять, а ведь я не просто так никому не открываю…». Но было уже слишком поздно — рука сделала предательское движение, и дверь со скрипом отворилась, давая жизнь совершенно потрясающей и, я бы даже сказала, многообещающей сцене: я, измазанная в помоях, с шишкой на лбу и одутловатым после 12-часового перелёта лицом, стою на корточках на фоне разгромленной квартиры, заваленной мусором, пустыми бутылками и ещё чёрт знает чем. Напротив меня с выпученными от изумления глазами стоит мой инспектор по условно-досрочному освобождению.

— Да ты совсем охуела! — после шести минут молчания оценил ситуацию мой инспектор по УДО.

— Дядь Коль, это не то, что вы подумали! — жалобно пропищала я и попыталась встать на ноги, но в последний момент поскользнулась на щупальце слизкого кальмара, валявшегося под ногами, и, истерично похватав руками воздух перед собой (разумеется, не забыв испуганно выпучить глаза), улетела назад, с шумом повалившись в гору мусорных пакетов.

— Кларисса, ну ёб твою мать! — закатил глаза инспектор по УДО. — Ты три дня не выходила на работу, я два дня приходил к тебе домой, но мне никто не открывал. Сегодня я пришёл в третий раз и обнаружил тебя в состоянии очевидного нарушения условий условно-досрочного освобождения. Кларисса, блять, скажи мне, пожалуйста, что вся эта ситуация имеет объяснение, которое позволит тебе не вернуться в тюрьму прямо, блять, сейчас!