Чтение онлайн

— Само собой, — махнул рукой правитель. — Теперь перейдём к обсуждению получения западного порта…

//Государство Колимы, г. Колима, 26 февраля 1524 года//

Дворец верховного вождя Колимы не впечатлял. Даже в Туспане, до его завоевания, дворец был побогаче и понаряднее. Впрочем, Ос здесь не на отсутствующие шпили пирамид смотреть, а по делу…

— Легатль верховного правителя Метцтитланского Союза, Освальтль Точтли! — провозгласил мужик в церемониальной одежде.

Одеяние его состояло из набедренной повязки, обилия золотых ожерелий и браслетов, как на успешном негритянском рэпере, а также украшенного изумрудами золотого обруча на голове.

«Тяжело, наверное, всё это таскать на себе целый день», — подумал Освальд.

— Верховный вождь Колимотль, правитель окрестных земель! — провозгласил, тем временем, мужик в золоте.

На деревянном троне сидел мужчина лет пятидесяти, в набедренной повязке из хлопка, с, аналогичным уже виденному, золотом обруче на голове, но без лишних рэперских цацок.

— С чем пришёл, легатль? — спросил Колимотль.

Система нумерации правителей у них очень интересная. До этого Колимотля был ещё один Колимотль, а до него ещё один. Это у них титул-имя, передающийся от правителя к правителю без добавления номерных знаков. Выходит, что в Колиме всегда управляет Колимотль. Оригинально, но непонятно, при каком конкретно Колимотле происходили конкретные события…

— Предлагаю, от имени верховного правителя Хуицилихуитла IV, присоединиться к Метцтитланскому Союзу, — не стал юлить Освальд. — Взамен верховный правитель обещает военную и мирную поддержку, защиту от врагов, процветание и рост могущества. Взамен он требует подчинения и вхождения вашей державы в состав Метцтитланского Союза.

Колимотль молчал.

Физиономия у него умная, с яркими огоньками интеллекта в глазах. Он откровенно худ, но жилист. Лицо узкое, щеки впалые, кожа лица землистая — похоже, страдает неким заболеванием.

Судя по наличию лекаря в тронном зале, о болезни знают и постоянно следят. Что это может быть?

Колимотль, неожиданно, надсадно закашлялся. Лекарь метнулся к нему и приложил к его рту хлопковый платок.

От внимания Освальда не ускользнули пятна засохшей крови на платке.

— Это… — откашлявшись, заговорил правитель Колимы. — Выгодное предложение. Но мы не можем принять его.

— Я должен передать своему правителю объяснение, — вздохнул Освальд.

— Свободу мы ценим выше всего, — ответил Колимотль. — Лучше будем жить, как жили, без нового оружия, без суленого процветания и могущества, но свободными.

Освальд бы хотел этого избежать. Ведь это значит только одно — войну.

Нужно было быстро соображать.

— Вы уверены? — спросил Освальд. — Мой повелитель не примет отказа.

— Мы будем стоять за свою свободу до последнего, — уверенно ответил Колимотль. — Мы благодарны за то, что защитили нас от пурепеча, но мы воевали с ними по той же причине, по которой не можем вступить в ваш Союз.

— Печально это слышать, — вздохнул Освальд. — Что ж…

Дипломатическая миссия, призванная решить дело миром, предварительно потерпела провал.

— Прошу выслушать подробности и перспективы, — решил не сдаваться просто так Освальд.

Он не дипломат, это знал он сам, это знал и Хуицилихуитл IV, отправляя его сюда.

Верховному правителю нужно соблюсти формальности. Что-то вроде «мы пытались решить дело миром, но эти подонки грубо послали нашего посла!»

— У меня есть ещё немного времени, чтобы послушать тебя, легатль, — кивнул правитель Колимы.

И Освальд начал хвалебную речь о Метцтитланском Союзе.

Нужно было показать, что статус союзного города — это не подчинение в классическом смысле, а равные условия для всех участников, за исключением Метцтитлана…

«Да это подчинение в классическом смысле!» — лихорадочно думал Освальд. — «Но они вообще ничего не знают! Это мой шанс сохранить побольше людских жизней!»

Соображать нужно было быстро, поэтому Освальд разлился соловьём. Сказал про повышение уровня жизни простых жителей, что обычно правителей не особо парит, рассказал про военное могущество и обилие бронзового оружия и инструментов, что потоком польются на Колиму… Это не вызвало особого интереса у правителя, но заинтересовало младших вождей, стоящих рядом с троном.

Пурепеча нанесли Колиме значительный ущерб, когда отправили отряд своих воинов, закованных в испанскую сталь и вооружённых испанскими мечами. Писсаро сильно слажал, когда позволил пурепеча победить себя, но сейчас это начало играть на пользу Освальду.

Здесь нет интернета, нет Ютуба с миллионами роликов, в которых можно узнать всё, что угодно. Поэтому люди знают только о том, что видели собственными глазами. Сталь и бронзу они испытали на собственной шкуре, поэтому их вождей сильно напрягло то, о чем говорит Освальд.

А он говорит о десятках тысяч солдат, вооружённых бронзой и сталью. Пусть стали мало, но текос об этом не знают.

Иногда, чтобы иметь успех в дипмиссии, нужно играть со страхами. Небольшой отряд пурепеча увёл у них двести человек рабами, убив пятьдесят с лишним воинов, а потерял всего троих. И воины пурепеча просто не осмелились идти дальше, хотя могли, ведь войско такос разбежалось в панике, что, вероятно, было принято за отступление на перегруппировку.

Сведения о состоявшемся набеге Ос узнал у бродячих торговцев ещё в Метцтитлане. Эти ребята ходят везде и слышат, практически, обо всём, что происходит в Мезоамерике. Макиавелли взял их в оборот и теперь на него работают уже семеро бродячих торговцев. Освальд жалел, что не догадался об этом сам. Идея лежала на поверхности, но он увидел её только тогда, когда Макиавелли ткнул его в неё носом.

Далее Освальд достал картины, нарисованные группой художников из пленных европейцев. Первоначально толку от них было мало, но затем они начали учить искусству рисования метцтитланских детей, а также рисовать пейзажи.

— Что это? — с удивлением спросил Колимотль.

Освальд передал холсты его слугам, а те растянули их перед правителем.

На картинах были изображены живописные виды на Метцтитлан с окрестных холмов. Отчётливо были видны стадионы, акведуки, дворцы и многоквартирные дома. Также тщательно вырисовали дороги, по которым ехали длинные караваны телег на человеческой тяге, поля кукурузы и пшеницы, картофеля и фасоли — пропагандистский материал особо эффективно работал на непривычных зрителей.