Чтение онлайн

Я вдруг взглянул на электронные часы на столе доктора – пять минут шестого. А это идея! Но дядя Джон не поймет. Шон – вот он догадается наверняка.

– 505! – выпалил я.

– Что? – нахмурился дядя Джон.

– Передай это Шону, моему другу из соседнего дома. Скажи, это номер моего электронного шкафчика в школе. Пусть сдаст мою контрольную. Запиши электронный номер – 505.

– А, хорошо, конечно, я поговорю с твоей классной, чтобы тебе передали задания.

Доктор кашлянул.

– Сожалею, вынужден прервать разговор, Нику пора отдохнуть.

– Конечно, выздоравливай, когда я могу… ?

Но доктор уже выключил связь.

Я вернулся в палату, меня охватило отчаяние. На что я надеялся? Что Шон поймет мое сообщение?

На ужин принесли филе рыбы и картофель. На этот раз на вид и вкус все было более съедобным. Я съел все, потому что не знал принесут ли мне еду ночью. В предыдущей больнице я спасался сладкими батончиками.

Еще позже доктор занес мои книги.

– Я обычно ем еще в середине ночи, – сказал я доктору.

– Понимаю, тебе нужны силы на восстановление, еду принесут.

Почти всю ночь я провалялся в кровати. Жутко отлежал все бока на неудобном матрасе и окончательно впал в отчаянье.

Утром доктор зашел ко мне. Я заметил в его руках наушники наподобие тех, что были на старушке и похолодел.

– Сегодня я установлю прибор, который обеспечит твою безопасность. Любое изменение жизненных показателей будет записано. В случае критического состояния к тебе сразу придет реаниматолог. Надевать его будем почти в каждый день после лечебных процедур, сегодня тестовая примерка.

Оказалось, что уши прибор не закрывает – от дуги, которая делала его похожей на наушники шли провода с липучками на конце, их присоединили к моей голове, для чего доктор слегка побрил волосы на макушке, чтобы прикрепить датчик к коже.

Прибор был тяжелым, мне сразу захотелось сорвать его. Станут ли его надевать на меня силой? Неужели и на такие процедуры давал согласие дядя Джон? Я никогда в это не поверю! Он всегда переживал за меня, порой больше, чем Ханна, потому что знал, что я для нее значу.

На завтрак мне принесли кашу с малиновым отливом, я принюхался и почувствовал знакомый запах микстуры, отодвинул тарелку – на этот раз обойдемся без снегопада.

Ко мне зашла медсестра и сняла прибор, я с наслаждением почесал голову.

– Идемте на прогулку.

Наконец-то. Никогда раньше на пару суток я не оставался без выхода на улицу, от нехватки свежего воздуха голова болела почти постоянно.

Мне выдали мои ботинки и куртку, которую пришлось надеть прямо на халат, потому что другой одежды мне не дали. К счастью, кто-то заботливо почистил их от травы. Я с надеждой пошарил по карманам – пусто, хотя я точно оставлял в одном из них коробку леденцов.

Когда мы вышли на улицу, медсестра объяснила мне, что гуляем мы отдельно от других пациентов, разговоры между больными запрещены. На улице медсестры оставались в медицинских масках. Скрывают свои лица, потому что эта больница не так чиста, как кажется? Или так положено, чтобы не заразить случайно чем-то уникальных пациентов?

Я прошелся по длинной дорожке сада, незаметно посматривая на других пациентов. Нас было восемь человек, с каждым – медсестра в маске. В основном, все пациенты были преклонного возраста.

Я увидел старушку соседку. С нее тоже сняли аппарат, она заметила мой взгляд и тепло улыбнулась. Я хотел бы поговорить с ней, но медсестра взяла ее под руку и повела в другую сторону.

Одна девушка выглядела лет на двадцать, то есть внешне мы были одного возраста, она сидела на скамейке с закрытыми глазами, поджав под себя ноги и время от времени вскидывала руки вверх. По глазам медсестры можно было понять, что она улыбается под маской. На минуту я почувствовал, что нахожусь в психиатрической лечебнице. После короткой прогулки меня проводили в душ.

После душа, я хотел вернуться в палату, но медсестра сообщила, что меня ждет доктор Колкин, и вручила мне еще одно сухое полотенце.

Мы спустились на первый этаж, затем свернули в коридор, пол которого был покрытый каменной плиткой. Я почувствовал запах хлорки, стало труднее дышать.

Медсестра открыла высокие двери, и я с удивлением увидел достаточно большой бассейн. Этого мне еще не хватало! Я терпеть не мог хлорную воду, к тому же достаточно плохо плавал. Медсестра ушла, прикрыв за собой дверь. Наконец, я заметил доктора Колкина в дальнем углу бассейна в шапочке для плавания и плавках, он приветственно помахал мне рукой.

– Все в порядке? Завтрак съел?

– Да, – буркнул я угрюмо.

За последние дни я начал автоматически отвечал на вопросы враньем. Если раньше я мог уйти от ответа, сменить неудобную тему, когда, например, кто-то спрашивал меня, как я успел написать такой хороший реферат за один вечер, то теперь в голове была пугающая пустота. Похоже стресс лишил меня возможности культурно разговаривать, и ответы вылетали сами по себе, те, которые, на мой взгляд, звучали максимально безопасно.

Я услышал странный звук, похожий на тявканье. Как я раньше не заметил ее? Маленькая болонка скользила по воде и почти не гребла лапами и не поднимала брызг. Картина была такая, если бы ее тянули за веревочку, которой, естественно, не было. Я уже догадывался о гипнотических способностях доктора, но подобное видел впервые и был поражен.

– Полезай в воду, – скомандовал доктор.

Я уныло поплелся к лесенке. Он подал мне трубку для ныряния и велел лечь на воду на живот и расслабиться. Подобное нас просили сделать на уроках плавания в начальной школе. Я плохо слышал из-за воды, но, кажется, доктор что-то говорил. Очередной гипноз? Хочет научить меня спать в воде? Сколько мне так лежать?

Мне надоело, и я встал на ноги.

– Что вы со мной делаете?

– Мы попробуем повторить твое рождение. Я введу тебя в нужное состояние, есть надежда что твой мозг перезагрузится и сам исправит ошибки.

Мы провели в бассейне еще минут пятнадцать, когда забежала медсестра и срочно позвала доктора со словами: «Ей стало хуже».

Как стремительно Колкин вылетел из бассейна, я понял, что дело серьезное. С облегчением вылез из бассейна вслед за ним. Медсестра проводила меня в душ.

Когда я возвращался в палату, увидел, как увозят старушку из соседней палаты на каталке, врачи шли спокойно, никуда не торопясь. Зрелище неприятно взволновало меня, я почувствовал очередную волну слабости, в глазах потемнело, но я уже знал, что за этим последует, поэтому, глубоко дыша и контролируя себя, сел в незаметный угол коридора. Через пару минут я снова чувствовал свое тело, встал и пошел в палату.