Научиться не тонуть
Шрифт:
Стук. Стук. Стук. Толстый лысеющий офицер организовал нам виртуальный тур, сказав, «Три приема пищи. Библиотека. Час тренировок во дворе. Люди могут присылать им телевизоры в их комнаты, журналы.»
Скелет закружился. Остановился и тыкнул. Преступники, говорящие о разделении на банды. О том, как каждый день идет война. О том, как они пытаются не стать чьими-то сучками.
Желудочный сок поднимался, горло горело.
Не думай о Люке. Он не такой, как эти люди. Не думай о войне между бандами и насилии. Не думай об импровизированном оружии. Не думай, как Люк мог быть частью этого.
Стуки стук, стук. Грандиозный финал. Скелет закружился, закружился, простучав вдоль моего ряда. Отразив свет прожектора с его белоснежных костей на мое пропитанное кровью лицо, когда Мистер Кларк выключил телевизор.
Я почувствовала, будто все глаза были сосредоточены на мне.
«У нас осталось где-то пятнадцать минут,» сказал Мистер Кларк, «так что давайте обсудим. Выполняют ли тюрьмы свою задачу?» Он оглядел класс. «Да, Менди?»
«Три приема пищи в день, час тренировок, телевизор, журналы, теплое и сухое место для сна. Звучит не так уж и плохо, особенно для кого-то, кто не может работать, чтобы самостоятельно заработать на эти вещи.»
Не так уж и плохо, Менди? Посмотрев тупое двадцатиминутное видео, ты думаешь, что знаешь все о тюрьмах, чтобы полагать, что это не так уж и плохо?
Она посмотрела на меня и самодовольно улыбнулась, прежде чем продолжить, «Посмотрите на брата Клэр, Люка. Он, очевидно, ничему не научился. Как много раз он уже попадал в тюрьму, Клэр?» С этим, Скелет встал на стол Клэр и начал хлопать в ладоши, кружась. Браво.
Почувствовалось общее удушье у всех в классе. Я перестала дышать.
«А что на счет программ, которые помогают им вновь внедриться в общество?» Сказал быстро Омар, спасая меня, направив разговор в другое направление от того, что сказала Менди, прежде чем Мистер Кларк успел среагировать. «Это видео не рассказывало о подготовке к работе или о наркотической реабилитации, или о психиатрических программах. Если бы мы инвестировали деньги в эти виды программ, может мы бы увидели меньше повторных преступлений.»
«И отдавали бы большую сумму на налоги, наши тяжко заработанные деньги?» Резко ответила Менди. «Ни в коем случае. Они заслуживают лишь хлеб и воду. Может, после этого они больше не захотят вернуться.»
Этим «они» она имела ввиду Люка. Люк заслуживает лишь хлеб и воду. Мои руки сжались в кулаки под столом. Я хотела вдавить ее красивый маленький нос пуговичкой прям ей в голову.
«Мы говорим здесь о людях, Менди,» зло ответил Омар. «Не о бездомных бешеных собаках.»
Мистер Кларк вздохнул. «Ладно. Интересная точка зрения каждого из вас.» Он замолчал, оглядев класс, и спросил, «Кто-нибудь хочет еще что-нибудь добавить?»
Нечего добавить. Никто не хотел это обсуждать. Тем более я.
«Ладно. Давайте поговорим о домашнем задании,» сказал нам Мистер Кларк. «Напишите эссе с вашим мнением о тюремной системе, основываясь на видео и на том, что вы прочитаете в учебнике сегодня, страницы 259 по 314.»
А затем звонок. Который, как я думала, освободит меня от некоторого дискомфорта. Но в место этого, я почувствовала, как каждый смотрел в мою сторону. Я могла лишь надеяться, что сейчас произойдет что-то драматическое, чтобы перевести внимание всех. Но не было ни драки между девочками, кусающими друг друга, ни кого-нибудь, кого поймали за курением травы, ни огромного землетрясения. Лишь настойчивые глаза каждого, следящие за мной, и громкий стук костей Скелета.
На следующий день я ожидала услышать насмешки и перешептывание, продолжающиеся в школе. Мое спасение пришло в образе одного нового великолепного ученика. Его имя было Райан Дельгадо. Его неряшливые волосы, глаза цвета миндаля и идеально кривой нос дали всем девочкам новую тему для обсуждений.
Глава 41:
Неприятная Рутина
СЕЙЧАС
Осталось всего две недели лета, и я практически пряталась, оставаясь дома, от взглядов и вопросов. Скелет был повсюду. Когда я покидала дом: шепот, шепот, шепот. Я знала, что люди собирают разные факты, смешанные со сплетнями, придумывая истории: что Люк и я воры, что я была его водителем для побега, что мы сбежали в Теннесси, чтобы убежать от закона, что мои родители прячут Люка где-то и не говорят полиции. Вся наша семья: преступники. Я никак не хотела возвращаться в школу. Но в то же время мне не хватало того отвлечения при учении истории, английского, науки и даже математики. Единственная вещь, которая позволяла мне чувствовать себя лучше, это скольжение стежка за стежком, чтобы создать детское одеяльце, слушая, как щелкают мои спицы, и наблюдая, как плавают мои рыбы.
После двух дней успешного избегания всех, Дреа вломилась в мою комнату, сказав, «Ты не можешь здесь вечно прятаться. И, серьезно, тебе надо рассказать мне, что случилось. Вокруг ходят сумасшедшие слухи, что ты и Люк украли вместе какую-то хрень, и что тебя арестовали.»
Я сказала ей, что ничего не украла, что я никогда не делала ничего неправомерного, не считая тех раз, когда мы с ней выпивали, превышали скорость и притормаживали, вместо того, чтоб полностью остановиться. Она была обижена и зла, что я не брала трубку и не писала сообщения. Ей хотелось больше информации, больше деталей о том, что случилось. Ей хотелось иметь возможность защитить меня. Ей нужно было, чтобы я рассказала ей больше.
Было сложно столкнутся с таким разговором. Я хотела, чтобы она просто ушла, но я знала, что она так не сделает. Так что я сказала ей, что просто отвезла Люка, как одолжение. Если он и сделал что-то неправомерное – Ха! Я использовала слово Если. Я все еще пыталась защитить его. Если он и сделала что-то неправомерное, я не была в курсе этого.
Я не сказала ей, что Люк использовал меня. Он использовал меня, из-за моей машины. И я не сказала ей, насколько зла и расстроена, и разочарована, и запутана я была.
Под предлогом того, что я не могу говорить, пока полиция все еще ведет расследование, я позволила ее сменить тему на ее поездку, на новости от Лалы, и стипендию, которую только что получил Омар. Я позволила ей говорить со мной, будто все было в порядке. По крайне мере, это позволяло ей чувствовать себя лучше. Через примерно тридцать минут я выдумала какую-то работу, которую я должна была сделать для моей мамы, так что Дреа ушла.
Я вернулась к вязанию. Я закончила последний ряд очередного детского одеяльца. Обычно, как только я заканчиваю очередное одеяльце, я сразу же отвожу его в Loving Hearts. У меня готово уже два. Но я боялась. Что если Пегги каким-то образом узнала? Не может быть. Приют находится в сорока пяти минутах от города. Но все же. Я не могла отвезти их сейчас. Я боялась увидеть ее разочарование во мне.
Я свернула одеяльце, нежно обняв его, прежде чем положить его под кровать. В следующее мгновение я уже накручивала очередные 132 стежка. Это одеяльце также никуда не пойдет. Теперь я просто вязала, чтобы слушать щелканье спиц.
Начались школьные дни. Я и мои друзья сидели в тени ели во дворе, жуя наши обеды, слушая, как Райана бил в свой бонго, а его друг Гари играл на акустической гитаре, окруженные красотками из Cranberry Hill. Флайер на их предстоящий концерт в Luv-a-Latte лежал рядом со мной.