Чтение онлайн

– Там нет богатых городов и некого грабить. – Ее тон стал резче.

– И не с кем торговать, – согласился Калава. – Иначе разве мы не натыкались бы на работы искусных ремесленников или, скажем, остатки кораблекрушений? Однако… Чем дальше к северу, тем меньше солнца и больше дождя, ведь верно? Тот край может отличаться мягкой погодой, множеством леса, плодородной землей. – Его слова были словно удары в барабан. – И за него не придется ни с кем воевать. Там ведь нет пустыни! Там все можно начать заново, госпожа моя.

Ильянди пристально смотрела на него сквозь полумрак:

– Ты вернешься домой, наймешь людей, создашь с ними колонию на севере и сделаешься ее королем?

– Ага, стану там самым главным, хотя, сдается мне, со мной пойдет такой народ, которому больше по нутру республика. Но главное… – Он вдруг опустил голову. – Свобода. Честь. Вольнорожденная жена и новые сыновья.

Какое-то время они молчали. Спустилась ночь. Было светлее, чем обычно, потому что от запада к зениту тянулись полоски чистого неба. В листве гулял прохладный ветерок, словно мечта Калавы шептала ему слова обещаний.

– Ты уже принял решение, – сказала наконец Ильянди. – Зачем ты пришел ко мне?

– За любым советом, какой ни дашь, госпожа моя. Здесь много книг, в которых может найтись все, что угодно.

– Сомневаюсь. – Она покачала головой. – Разве что труды по навигации… Ведь это главная сложность, не так ли?

– Так, – вздохнул Калава.

– Какими способами капитаны находят верный путь?

– Разве ты не знаешь?

– Я знаю то, что известно всем. Ремесленники хранят секреты своего мастерства, а мореходы едва ли от них в этом отличаются. Если ты расскажешь мне о том, как правишь судном, я никому не пророню ни слова, но, может статься, сумею что-нибудь добавить.

– Бьюсь об заклад, сумеешь! – вспыхнул он. – Луну и звезды мы видим нечасто и лишь урывками. Солнце почти все время скрыто за облаками. Но вы, Мыслящие-о-Не-бе, за сотни лет наблюдений и подсчетов набрались мудрости… – Калава замялся. – Не слишком ли она священна, чтобы делиться ею?

– Нет, нет, – ответила Ильянди. – Ведь календарь вилкуи открыт для всех, не так ли? Причина, по которой мы редко помогаем морякам, в том, что они сами не способны воспользоваться нашими знаниями. Продолжай.

– Верно, ведь это вилкуи открыли путеводные камни… Что ж, ходя вдоль берегов в здешних водах я полагаюсь большей частью на то, что помню ориентиры на суше. Помогают и промеры глубин, особенно если лот приносит песок со дна, чтобы я взглянул на него и попробовал на вкус. Потом, с Сияющих Полей я привез кристалл – ты должна о нем знать, потому что второй такой же я отдал, когда вернулся, ордену, – чтобы глядеть сквозь него на небо, и, если тучи не слишком густые, в нем лучше видно солнце. Вдалеке от земли лаглинь и песочные часы позволяют судить о скорости, а путеводный камень – о направлении. В плавание до Высокого Севера и обратно я, пожалуй, в основном ими и буду пользоваться. Но если госпожа моя придумает что-нибудь еще…

Ильянди села прямо, и в ее голосе послышалась настойчивость:

– Полагаю, что да, капитан. Я изучила твой солнечный кристалл. С его помощью, зная путь солнца по небу в течение года и какой сегодня день, можно определять широту и время суток. К тому же даже быстрый взгляд на луну и звезды неоценим для странника, который хорошо с ними знаком.

– Это не про меня, – криво усмехнулся Калава. – Вот ежели госпожа моя напишет все на бумаге, тогда, может, я своей старой головой и разберусь, что к чему.

Она его, похоже, и не услышала. Взгляд ее был устремлен ввысь.

– Положение звезд на Высоком Севере… – пробормотала Ильянди. – По нему мы могли бы судить, действительно ли мир круглый. И верно ли, что небесное сияние ярче там, в истинном Путеводном Краю?

Калава посмотрел туда же, куда она. В разрыве между облаками мерцали три звезды.

– Ты добра, госпожа моя, что сидишь здесь и говоришь со мной, когда могла бы, ухватившись за возможность, стоять сейчас на мостике корабля.

Она взглянула ему в глаза:

– Ты можешь больше, чем я, капитан. Лишь услышав о твоей экспедиции, я принялась думать о ней. Да, я помогу тебе, чем сумею. Наверное, даже поплыву с тобой.

С утренним отливом, как только достаточно рассвело, чтобы править кораблем, «Серая гончая» покинула Сирсу. На причале, несмотря на ранний час, собралась толпа. Большинство молча смотрели. Кое-кто делал знаки, защищающие от зла. Некоторые – в основном молодежь – затянули дерзкую песню, но их голоса глохли в сыром воздухе.

Лишь незадолго до отплытия Калава признался, куда направляется. Пришлось. Иначе как было объяснить, что на борт взошла Мыслящая-о-Небе? Скрыть ее присутствие не удалось, зато оно освятило замысел и не позволило властям запретить плавание. Правда, те, кто верил, будто Дорога Ветров кишит чудовищами и демонами, которых только тронь, и они ринутся в прибрежные воды, не расставались со страхом и сомнениями.

Матросы Калавы при таких разговорах пожимали плечами или смеялись. Так они, во всяком случае, говорили. Две трети из них были насквозь просоленными моряками, и прежде ходившими под его командой. Остальных Калава набрал из кого мог – из обнищавших работяг да головорезов, лишившихся главарей. Однако все они относились к вилку с большим почтением.

«Серая гончая» была ялкой – судном с широкой палубой, мелкой осадкой, низкими баком и ютом, а также рубкой посредине. На передней мачте имелось два прямых паруса, на главной – один прямой и один косой, а на коротком бушприте – кливер. На носу стояла катапульта. По обоим бортам висело по шлюпке, их можно было спускать на воду при помощи тросов. Корпус выкрасили под стать названию и добавили алых узоров. Подле корабля плыл ху-укин с острым синим гребнем на спине.

Пока «Гончая» не вышла из устья реки в Залив, Калава сам стоял на руле. К тому времени день уже был в разгаре. Горячий ветер плескал серо-зеленую воду о нос корабля, свистел в снастях; мачты поскрипывали. Капитан передал румпель одному из своих людей, а сам вперевалку зашагал к рубке и там протрубил в рожок. Матросы обернулись на звук.

Из своей каюты показалась Ильянди. Белые одежды трепетали на ветру, как крылья. Она воздела руки и произнесла заклинание:

Сияет и вертится Колесо солнца, Сквозь слепоту Дым поднимается. Ледяная луна Говорит нам редко, Где ее логово, Где находит покой Со звездами вместе. Знаки людские В небесах не лежат, Не укажут дорогу. Но путеводный камень О Путеводном Крае Тоскует вечно.

Матросы едва ли поняли, о чем речь, но приободрились.

Земля за кормой превратилась в узкую голубую полоску, а потом и вовсе растаяла среди волн и тумана. Калава прокладывал курс к северу, наперерез через Залив. Он собирался плыть ночью и потому хотел до вечера выбраться подальше от берегов. К тому же они с Ильянди намеревались опробовать ее навигаторские идеи.