Чтение онлайн

Он прошел мимо пекарни и не забыл купить свежего хлеба. Он вообще редко что-либо забывал, ведь упущение какого-либо звена в стратегической цепочке рассуждений нередко приводит к провалу, казалось, так тщательно разработанного плана.

Наконец, после неторопливой двухчасовой прогулки ноги привели его к шикарному зданию, возвышающемуся надо всеми в своем величии в центре города.

Поместье Марии фон Эрис, которая и была той гостеприимной особой, пригласившей его и Фрею на торжественное мероприятие, что должно было состояться через месяц. Приглашения разослали еще полгода назад – хозяйка грядущего празднества никогда не любила торопиться. И никогда не принимала отказов.

Вообще, слово «никогда» ассоциировалось с ней полнее всего. Только касалось оно чаще всего остальных людей, но только не нее.

Как ни странно, но все позволяли существовать такому порядку вещей. Благо она была чрезвычайно милой, пушистой… и чрезмерно кровожадной.

–

Гостей уже прибыло порядочное количество. Именно поэтому Фрея и Келен решили уединиться в гостинице, которую все благоразумные люди обходили стороной.

У девушки при виде такого большого скопления людей начинало неприятно резать зубы, а у мальчика просыпалось желание закружить всех в смертельном танце. Один день пребывания на балу они бы еще выдержали, но находиться около месяца в доме полном вкусн… благовоспитанных аристократов было выше их сил.

Ради разнообразия и ради отдания дани приличия госпоже Марии они с удовольствием решили посетить это пышное празднество, но уже после него их ждала долгая дорога, полная открытого неба, высокой травы и изредка встречающихся таких же одиноких путников, как и они.

Городская, а тем более и светская жизнь были точно не для них – долго себя сдерживать было решительно невозможно. Вернее, возможно, но зачем, если дозволено наслаждаться жизнью в том ключе, в котором хочется?

Келен отметил, что пришел слегка не вовремя, – близился час обеденного перерыва, и богато одетые люди степенно стягивались в просторный зал, где уже хлопотали мириады верных слуг госпожи Эрис. У мальчика не было ровно никакого желания делить угощение со столь большой компанией, поэтому он быстрым шагом направился в сторону декоративного пруда, что возвели в центре прекрасного сада, который целиком окружал поместье.

Присев на лавочку, на изготовление которой ушли последние запасы крайне редкого красного дерева, он достал из-за пазухи пакет, в который заранее положил буханку хрустящего и еще хранящего тепло каменной печи хлеба, а также бутылку дорогого вина.

И вопросительно уставился на деловито подплывающих к нему уток.

Утки, в свою очередь, вопросительно уставились на него.

Придя к молчаливому соглашению, утки хором крякнули, а мальчик отломил кусочек хлеба, который мгновение спустя полетел в сторону его галдящих соседей. Утки с жадностью схватились между собой за угощение.

Мальчик грустно вздохнул. Когда-то он ссорил между собой правителей целых империй, увещевал родных сестер предавать друг друга ради денег и славы, а собак – загрызть насмерть псаря, который до этого со всей любовью заботился о своих питомцах и ни разу не притрагивался к ним кнутом.

А теперь вот он смотрит, как утки выдирают друг из друга намокший кусочек хлеба, безоговорочно доверяя человеку, который кормит их в первый раз.

Но что делать, подумал он, кидая следующий хлебный кусочек прямиком в жадные глотки крикливых птиц. Времена меняются, а он уже проходил тот случай, когда такая яростная и вечно терзающая вседозволенность довела его до точки. Все-таки, чтобы получать удовольствие от жизни, нужно себя в чем-то иногда ограничивать. Без этого ты легко можешь потерять человечность и стать зверем, вечно думающем о следующем куске наживы.

Задумавшись о своем, мальчик ненароком загляделся на маленькое каменное изваяние, которое кто-то поставил в центре пруда. Странно, раньше его не было… оно изображало маленькую уточку, которая запрокинула голову назад, фонтанируя из нее слабой струйкой. Плещущаяся вода создавала ощущение умиротворенности, спокойствия.

Было хорошо…

.

.

.

Но почему же эта каменная уточка привлекает к себе столько внимания? Только лишь потому, что она находится в центре композиции?

Келен для проверки бросил кусочек хлеба в сторону фонтана. Уточки, весело расплескивая воду, бросились к своей каменной сотоварке, но, не доплыв буквально чуть-чуть до статуи, разом остановились и принялись кружить неподалеку, вопросительно поворачивая свои клювы в сторону мальчика.

Интересно.

Теперь он бросил угощение чуть ближе. За хлеб тут же создалась импровизированная драка, услаждая своей суетливой непоседливостью случайного человеческого зрителя.

Но мальчику было не до этого – он сосредоточенно смотрел на кусочек хлеба, который слабыми волнами, исходящими от ныряющими за хлебом птиц, прибило к небольшому каменному изваянию.

Странно… не может быть, чтобы они его не видели.

Он повторил попытку. И еще раз.

Результат не изменился, только теперь три мокрых кусочка покачивались у каменной уточки. Живые птицы, казалось, со злобой смотрели на свою неодушевленную соседку, хлопая крыльями и кружа вокруг небольшого фонтана.

Мальчик застыл в сосредоточенном ожидании, не сводя пристального взгляда с центра пруда. Буквально десять минут спустя три уже окончательно размокших производных от кондитерского изделия степенно отплыли от статуи на радость галдящим птицам. Все это произошло столь незатейливо и просто, что можно было поверить, что ниспадающая вода из клюва каменного изваяния да суетливые движения плавающей вокруг живности создали своеобразное течение, по которому хлебушек и отплыл от камня.

Но мальчик понимал, что физика тут была совершенно ни при чем. Он слегка улыбнулся. Становилась все интереснее.

Он осторожно оглянулся. Вокруг никого не было. Обострив слух, он понял, что все уже расположились за обеденным столом, обсуждая всякую человеческую нелепость.

Он также заметил, что рядом с ним еще стояла бутылка вина, которую он заблаговременно достал из пакета. Но пить уже не хотелось. Любой алкоголь, что бы ни говорили люди, блокирует энергетическое восприятие окружающего мира, но никак не обостряет его. Да, оно помогает остаться наедине с собственным миром, но такое удовольствие редко обходится дешево. Никакие катализаторы не были изобретены создателем этого мира, как обязательные, в этом он точно был уверен. Поэтому различные наркотики и спиртное каждый должен принимать лишь на собственный страх и риск, точно отдавая себе отчет, что ответы, которые они дают, оставляют после себя лишь еще больше вопросов.

Келен в задумчивости уставился на каменное сооружение в центре пруда. Видимо, в таком положении он просидел довольно долго, раз из глубин рассуждений его вывел резкий щипок в области щиколотки. Он посмотрел вниз – какая-то смелая уточка вышла на берег и теперь озадаченно смотрела на него, выступая неким проводником воли от своего утиного народа.

Что хлеб не кидаешь, а, человек? Мы тут вечно будем тебя ждать?

Келен извинился перед уткой и в награду за такую необыкновенную смелость дал ей приличный кусочек хлеба, который она тут же проглотила под завистливое кряканье своих сотоварок. Затем мальчик подтолкнул утку ногой обратно к пруду и стал ленивыми движениями отщипывать маленькие кусочки от хлеба, скатывать их в аккуратные шарики и кидать в сторону водной глади.

Но мысли его работали в разрез его автоматическим движениям. Он застрял в мысленном карточном домике, полностью состоящем из парадоксов и логических тупиков. Ведь если эта статуя представляла собой то, о чем он думал, то обострить свои чувства в данный момент, открыться всему окружающего его миру, впитать в себя кружащую вокруг него энергетику… равносильно обнаружению. А затем и смерти.

Умирать сегодня, да и в ближайшее время, точно не входило в его планы.

Из глубин сознания его вывел раскатистый звук да дрожание земли под ногами. Как будто что-то взорвалось… да так, что это задело сразу несколько планов мироздания.