Чтение онлайн

Неудовлетворительность перевода Георгия Трапезундского была ясна уже его современникам. Архиепископ Никеи Виссарион, фактически принявший католичество на Флорентийском «объединительном» соборе (за что он был возведен папой в сан кардинала), переехал в Рим и привез с собой принадлежащий ему греческий текст «Альмагеста», а затем обратился к Пурбаху с предложением о новом переводе. К несчастью, Пурбах не знал ни арабского, ни греческого и до сих пор поправлял прежние переводы, исходя из своих астрономических познаний. Но теперь Виссарион предложил Пурбаху поехать в Италию для изучения греческого, на что тот с радостью согласился. Однако внезапная смерть помешала Пурбаху исполнить свой замечательный замысел.

Тем не менее планируемый Пурбахом перевод «Альмагеста» все же был сделан благодаря трудам его ученика Региомонтана.

Иоганн Мюллер был родом из небольшого городка Кенигсберг в графстве Кобург, в средней Германии. По имени родного города он стал прозываться Региомонтаном. Двенадцатилетним мальчиком он поступил в Лейпцигский университет, а через три года переехал в Вену, где стал учеником, ближайшим сотрудником и другом Пурбаха, который завещал ему на смертном одре довести до конца перевод «Альмагеста». Так, в 1461 г. вместо Пурбаха в Рим поехал вместе с кардиналом Виссарионом Иоганн Мюллер. В Италии Региомонтан в совершенстве овладел греческим, и когда впоследствии в 1471 г. переехал в Нюрнберг, он принялся там за издание греческих математиков и астрономов в своем переводе с греческого на латынь. Состоятельный Бернард Вальтер, одаренный астроном и ученик Региомонтана, построил для своего учителя в Нюрнберге прекрасную обсерваторию, оснащенную замечательной мастерской, библиотекой и типографией. Типография представляла предмет особой гордости Региомонтана, так как он был также выдающимся инженером-печатником, сделавшим так много для усовершенствования типографского дела, что Петр Рамус считал его одним из изобретателей книгопечатания.

За несколько лет. проведенных в Нюрнберге. Региомонтан смог напечатать немногое — несколько своих переводов, «Теорию планет» Пурбаха и некоторые из своих собственных таблиц. Большинство же его сочинений было опубликовано лишь после его смерти, а многие были просто потеряны. В определенном отношении судьба Региомонтана напоминает судьбу его учителя Пурбаха. Как и Пурбах, Региомонтан был приглашен в Италию — папа Сикст IV задумал осуществить, наконец, реформу календаря и решил, что никто лучше Региомонтана не справится с этой задачей. Региомонтан, как и Пурбах, с радостью согласился. Возведенный папой в сан епископа регенсбургского, в 1475 г. он отправился в Рим, но осуществить задуманное ему было не суждено — в следующем году он умер.

Заслуги Региомонтана весьма значительны как в астрономии, так и в математике. Благодаря его трудам, например, тригонометрия превратилась из вспомогательной астрономической дисциплины в самостоятельную область математики. Им были составлены также многочисленные таблицы тригонометрических функций. Один из его астрономических трактатов, содержащий также тангенсы, вычисленные через каждый градус, — «Таблицы направлений и удалений», стал впоследствии настольной книгой Коперника, которой тот пользовался в течение всей своей жизни. Среди книг, которые Региомонтан сам смог опубликовать при жизни, особенно выделяются его «Эфемериды», изданные в 1474 или 1475 г. В них содержатся долготы Солнца, Луны и планет, а также широты Луны начиная с 1473 г. Все великие мореплаватели XV в. — Диас, Васко да Гама, Америго Веспуччи и Колумб — пользовались этими таблицами. С их помощью Веспуччи определил в 1499 г. долготу Венесуэлы, а Колумб, как это следует из записей в его корабельном журнале, прибегал к их помощи постоянно для определения долготы. Более того, благодаря таблицам Региомонтана Колумб смог поразить туземцев, сообщив им о предстоящем солнечном затмении 29 февраля 1504 г.

Региомонтан был также выдающимся астрономом-наблюдателем и изобретателем астрономических инструментов. Из его достижений отметим наблюдения кометы 1472 г., которые являются первыми наблюдениями комет в Европе. Впоследствии эта комета получила название кометы Галлея — по имени знаменитого английского астронома, который сумел по данным Региомонтана вычислить ее орбиту.

Наконец, следует сказать, что книга, написать которую завещал Региомонтану его учитель, вышла в свет в Венеции также после его смерти, в 1496 г., под заглавием «Иоганном Региомонтаном и Георгом Пурбахом составленные сокращения Клавдия Птолемея». Это был лучший учебник по птолемеевской астрономии, который когда-либо был написан, и именно по этой книге Коперник двадцать лет спустя познавал птолемеевскую мудрость.

Весь XV век прошел под знаком великих географических открытий, а первыми, кто начал исследование дальних морей, были португальцы. Младший сын португальского короля Жоао I, принц Энрико, прозванный Навигатором, был одним из довольно характерных для той эпохи титулованных особ, всерьез занимавшихся наукой. Хорошо знавший математику, астрономию и географию, Энрико снарядил на свои средства ряд экспедиций, которые в течение двадцати с лишним лет исследовали морской путь вдоль западного берега Африки. Более того, он основал обсерваторию в Сагрише, вблизи мыса Сен-Винцент. с целью получить более точные значения солнечного склонения. Греческая идея шарообразности Земли, и в частности представление Посидония, что, плывя на запад по Атлантическому океану, можно в конце концов достичь восточного берега Африки, стала все больше овладевать умами. В этом предприятии была и чисто практическая сторона — португальцы стремились найти морской путь в Индию, свободный от мусульманского вмешательства. Васко да Гама был первым, кто достиг берегов Индии, обогнув мыс Доброй Надежды в 1497 г., но еще привлекательней казалось проверить античную гипотезу. Это удалось сделать Христофору Колумбу.

Колумб родился на Лигурийском побережье Италии и, по-видимому, всегда мечтал быть моряком (он утверждал, например, что стал моряком в 14 лет, хотя существуют документы, говорящие о том, что до 20 лет он был ткачом, как и его отец). Тем не менее в юности он действительно плавал матросом на итальянских, а позднее на португальских торговых судах. Существует предание, что он обучался некоторое время в Падуанском университете, во всяком случае он хорошо знал латынь, был знаком с математикой и астрономией, а также был хорошим чертежником.

Переехав в Лиссабон, Колумб познакомился там с Мартином Бехаймом, учеником Региомонтана, приглашенным в Португалию для содействия мореплаванию. Под руководством Бехайма Колумб более основательно изучил астрономию и познакомился с достижениями Региомонтана. Известно, в частности, что Бехайм научил его пользоваться изобретенной Региомонтаном астролябией, которая использовалась для определения высот Солнца. После долгих неудачных попыток заинтересовать сильных мира сего своим намерением достичь берегов Индии, плывя на запад (которое особенно ясно выкристаллизовалось у Колумба в результате переписки с итальянским астрономом Паоло Тосканелли), Колумб нашел, наконец, желанную поддержку у испанской королевы Изабеллы, и в августе 1492 г. три каравеллы Колумба отправились в путешествие. 12 октября того же года экспедиция достигла Багамских островов. Так был открыт Новый Свет, но сам Колумб никогда этого не узнал, думая, что он приплыл в Индию. Записи Колумба остались неизвестными современникам, и новый материк был назван по имени флорентийца Америго Веспуччи, первым описавшего неизвестный материк. 34 года спустя после открытия Колумба корабль Магеллана вернулся из кругосветного путешествия, неоспоримо доказав тем самым шарообразность Земли.

Новые горизонты, открывающиеся перед людьми, со всей безусловностью показали практическую важность науки — здесь ценность науки буквально выражалась в деньгах. Достаточно сказать, что торговля с Индией приносила более 80 % чистой прибыли, и португальцы снарядили с 1497 по 1507 г. 11 морских экспедиций в Индию. Но в это время практика еще далеко отставала от последних достижений теории. Если бы Колумб, например, смог хотя бы приблизительно определить долготу места, в которое он приплыл, ему бы и в голову не пришло считать Багамские острова Азией. С другой стороны, и сама теория постоянно нуждалась в улучшениях, чтобы удовлетворять нуждам практики. Ярким примером этому является история реформы календаря.

Наиболее известной астрономической ошибкой была погрешность календаря — действовавший повсеместно юлианский календарь предполагал длину года на 11 минут больше истинного. Эта, казалось бы, небольшая погрешность дает лишние сутки каждые 128 лет, и в результате действительное время весеннего равноденствия перестало совпадать с календарным, а поэтому день празднования пасхи, отсчитываемый определенным образом от дня весеннего равноденствия, смещался все на более позднее время. Голоса с призывом к реформе календаря начали раздаваться с первой четверти XIV в., но еще в течение столетия ничего так сделано и не было. Мы помним, что Сикст IV в конце XV в. приглашал в Рим Региомонтана для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Этому помешала смерть ученого. Но реформа календаря была отнюдь не легким делом даже для ученого ранга Региомонтана.

Исправление календаря содержало две главные трудности.

Прежде всего не была известна истинная величина тропического года. Во-вторых, как нам известно сейчас, но было неизвестно тогдашним ученым, истинная величина тропического года (промежуток времени между двумя последовательными прохождениями центра Солнца через точку весеннего равноденствия) не является постоянной, она уменьшается в геометрической прогрессии вследствие прецессионного движения небесного полюса. Кроме того, эта величина является дробной по отношению к числу суток, а для календаря необходимо, чтобы число суток в году обязательно было целым.