Чтение онлайн

Постановление от 19.10.2015 по делу «Писари против Молдовы и России» (жалоба № 42139/12) 23

Обстоятельства дела: заявители жаловались на то, что их сын был убит военнослужащими российской армии, и по факту его гибели не было проведено эффективного расследования. Инцидент произошел при пересечении реки Днестр в зоне, частично контролируемой властями Республики Молдова, а частично – представителями самопровозглашенной Приднестровской Молдавской республики. Контрольно-пропускные пункты были расположены на мосту через Днестр и обслуживались миротворцами, в том числе, военнослужащими Вооруженных Сил РФ. Автомобиль, которым управлял сын заявителей, проехал через один из КПП, не остановившись по требованию, пересек мост, также не остановился возле второго КПП. Через 20 минут он повторил этот маневр, в результате чего на одном из КПП его попытались остановить принудительно. В этих целях один из сотрудников КПП – сержант ВС РФ, вооруженный автоматическим оружием, трижды выстрелил в направлении уезжающего автомобиля. После того, как транспортное средство остановилось, выяснилось, что водитель ранен в спину. По дороге в больницу в г. Кишинев он умер, не приходя в сознание. По данному факту было произведено расследование полицией Республики Молдова, в ходе которого были допрошены все сотрудники обоих КПП, а также пассажир автомобиля. В крови убитого был обнаружен алкоголь в концентрации, соответствующей легкой степени опьянения. Сержант ВС РФ, применивший огнестрельное оружие, был переведен на другое место службы (на территории РФ); уголовное дело в отношении него возбуждалось по ч. 1 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности), но было прекращено в связи с отсутствием состава преступления. Запрос о его экстрадиции, направленный властями Молдовы, не был исполнен на основании ст. 6 Конституции РФ, запрещающей выдачу российских граждан для уголовного преследования в другую страну. Родители погибшего не признавались потерпевшими по уголовному делу, вследствие чего им было отказано в доступе к его материалам. Молдавские органы власти также не получили документов о прекращении уголовного дела.

Позиция суда: обсуждая вопрос о приемлемости жалобы, суд исходил из того, что погибший находился под юрисдикцией Российской Федерации. КПП, в зоне которого произошли вышеуказанные события, находился в зоне безопасности и контролировался представителями российской армии в соответствии с соглашением о прекращении военного конфликта в Приднестровском регионе. В этом суд поддержал заявителей, которые полагали необоснованным применение оружия в отношении их сына и считали, что начальник КПП должен был уведомить молдавскую полицию о том, что автомобиль не выполняет требование об остановке. Ближайший полицейский патруль находился примерно в километре от места происшествия. Молдавские власти – соответчики по данному делу – указали, что поведение погибшего не представляло опасности для кого бы то ни было; родители погибшего отказались от претензий к ним в ходе судебного разбирательства.

Рассматривая дело, суд обратил внимание на то, что ч. 2 ст. 2 ЕКПЧ содержит перечень случаев, когда применение силы является абсолютно необходимым. Однако «абсолютная необходимость» должна быть установлена посредством тщательной проверки всех обстоятельств дела. ЕСПЧ отрицает наличие такой необходимости в тех случаях, когда задерживаемое лицо не представляет угрозы для жизни и здоровья других граждан и не подозревается в совершении насильственного преступления. Иными словами, в таком случае оружие не должно применяться, даже если в результате этого будет утрачена возможность для задержания. Преднамеренное применение огня на поражение в такой ситуации не является обоснованным.

Суд признал установленным и доказанным, что оружие применялось для достижения правомерной цели. В то же время, он сделал вывод о создании стрелявшим чрезмерного риска для других людей, поскольку по делу установлено, что одна из пуль попала в одного из сослуживцев стрелявшего, не причинив ему расстройства здоровья. Такая высокая степень риска оправданна только тогда, когда оружие применяется для предотвращения явной и неминуемой опасности.

Суд назвал критерии эффективного расследования обстоятельств лишения жизни при задержании. Первый из них: способность установить, что происшествие имело место; второй – установление личностей виновных. При этом позиция российских властей о правомерности применения оружия была подвергнута критической оценке. В том числе, суд отметил, что КПП не были оборудованы надлежащим образом, и альтернативные средства принудительной остановки транспорта не использовались. Но это не может обосновать открытие огня по транспортным средствам, нарушающим правила проезда через КПП, без иных убедительных причин.

Решение суда: Суд не признал обоснованным применение оружия. Кроме того, он указал на нарушение прав заявителей, которые должны были приобрести процессуальный статус потерпевших по уголовному делу. Заявителям присуждена компенсация в размере 35 000 евро и расходы на оплату услуг представителей в размере 5 580 евро.

Позиция представителей РФ в данном деле не выглядела достаточно убедительной. Основным аргументом в ней было то, что погибший не подчинился требованиям остановить транспортное средство, и поэтому применение огнестрельного оружия было абсолютно необходимым. Однако в целях принудительной остановки транспортного средства предпочтительнее использовать специальные средства, которые – в не вполне рабочем состоянии – имелись и в распоряжении сотрудников КПП. Огонь был открыт не на поражение, а по шинам автомобиля, вследствие чего ранение и смерть потерпевшего имели место случайно. В то же время, в период, когда произошли описываемые события, уже действовал Федеральный закон «О полиции», п. 1 ч. 3 ст. 23 которого разрешает применение оружия в тех случаях, когда водитель не подчиняется законному требованию об остановке транспортного средства и при этом создает угрозу жизни и здоровью граждан, пытаясь скрыться. В то же время прецедентная практика ЕСПЧ изобилует различными, порою противоречивыми подходами к определению критериев «правомерного применения летальной силы представителями государства». Так по делу Армани Да Силва (Armani Da Silva) против Соединенного Королевства (жалоба 5878/08) 24 Большая Палата Европейского Суда, признала правомерным летальное применение оружия в ситуации, когда подозреваемый Жан Шарль де Менезис (впоследствии признанный непричастным к событиям 21 июля 2005 года в г. Лондоне) находился на станции метро, был задержан (скручен) представителями полиции в вагоне метро, которыми после этого были произведены несколько выстрелов в голову. Правомерность применения летальной силы в этом случае определялось субъективным критерием «честного и реального убеждения лица в том, что применение силы было необходимым».

Позитивные и негативные последствия принятия решения: негативный аспект, который следует отметить приоритетно, связан с дискредитацией порядка исполнения межгосударственного соглашения, заключенного между Россией и Молдовой. При этом к моменту описываемого инцидента в российских судах сформировалась практика вынесения обвинительных приговоров, связанных с неправомерным применением оружия в зоне контртеррористической операции (самое резонансное дело, т.н. «дело Ульмана», слушалось Северо-Кавказским окружным военным судом в течение нескольких лет и закончилось вынесением обвинительного приговора с назначением наказания в виде лишения свободы нескольким военнослужащим, применившим оружие на блокпосту на территории Чеченской республики при сходных обстоятельствах. Несмотря на то, что по данному делу был установлен факт передачи по рации приказа об открытии огня на поражение, версия о некриминальном причинении вреда не нашла своего подтверждения 25 ). Иными словами, при расследовании и разбирательстве подобных случаев на территории РФ сложился справедливый подход к исследованию правомерности применения оружия и наказанию виновных в необоснованном применении. Следуя сложившейся практике, инцидент на приднестровском контрольно-пропускном пункте должен был влечь за собой осуждение военнослужащего российским судом по ч. 1 ст. 109 УК РФ. При этом наказание, скорее всего, не было бы связано с лишением свободы, поскольку в силу ст. 56 УК РФ оно не может назначаться лицу, совершившему впервые преступление небольшой тяжести.

С другой стороны следует обратить внимание на то, что понятие «эффективное расследование» также неоднозначно используется в прецедентной практике ЕСПЧ. Так в ранее упомянутом постановлении ЕСПЧ по делу «Армани Да Силва против Соединенного Королевства» критериями эффективного расследования названы следующие: проведение расследования органом, независимым от причастных к событиям, «адекватность» расследования, выводы которого должны быть основаны на объективном и беспристрастном анализе всех относимых элементов, расследование должно быть открытым для общественного контроля и доступным для семьи жертвы, и, наконец, расследование должно быть проведено безотлагательно и с разумной оперативностью.

Необходимо отметить и то, что в Уставе военной полиции Вооруженных Сил РФ, утвержденном в 2015 г., содержатся положения о применении оружия в целях принудительной остановки транспортных средств, и из их смысла следует, что эта мера допускается в качестве исключительной, как это понимает, в том числе, Европейский Суд по правам человека.

К позитивным последствиям принятия решения следует отнести то обстоятельство, что Конституционный Суд РФ активно стал лоббировать установление эквивалентных прав обвиняемого и потерпевшего, о чем однозначно высказался в ряде постановлений. Применительно к признанию потерпевшим и вручению документов, отражающих ход производства по уголовному делу, Конституционный Суд РФ сформулировал ряд правовых позиций. В том числе, он разъяснил, что правовой статус потерпевшего может быть приобретен как по инициативе лица, ведущего производство по делу, так и по ходатайству самого гражданина, полагающего, что в результате совершенного преступления ему причинен вред (определение от 18.01.2005 № 131-О 26 ). Такая деятельность органа конституционного контроля обусловлена его функциями, установленными законом, но, в то же время, на ее интенсивность, а отчасти и на содержание, оказывает влияние практика Европейского Суда по правам человека.

Постановление от 21.10.2013 по делу «Яновец и другие против Российской Федерации» (жалоба № 55508/07) 27

Обстоятельства дела: в данном деле предметом рассмотрения стали события, имевшие место за много лет как до принятия ЕКПЧ, так и до ее ратификации Россией. Заявители являлись родственниками граждан Польши, расстрелянных в 1940 г. в Катыни на основании решения, вынесенного во внесудебном порядке. Предметом жалобы был также отказ в предоставлении сведений об обстоятельствах гибели польских военнослужащих и их посмертной реабилитации.

Позиция суда: на момент гибели этих граждан заявители, чьи жалобы суд не отклонил, уже родились и имели с ними эмоциональную связь, т. е. обладали правом на предъявление претензий к российской стороне. Однако установить вину российских властей в гибели родственников заявителей суд отказался, поскольку события слишком разделены во времени друг с другом, а также потому, что конвенционные обязательства у России возникли только в 1998 г. Кроме того, еще в 1990 г. было проведено расследование, по результатам которого судьба погибших польских граждан была установлена. Производство по делу было прекращено в связи со смертью лиц, по вине которых эти граждане погибли. При этом сами заявители обосновывали перед судом, что испытывали страдания не в связи с убийствами их родственников, а в связи с обращением со стороны российских властей.

Решение суда: жалоба на нарушение ст. 2 ЕКПЧ была отклонена, поскольку суд признал, что он не обладает компетенцией ее рассматривать, поскольку события, подлежащие установлению, находятся вне его темпоральной юрисдикции. Вследствие отдаленности времени гибели родственников заявителей от времени слушания дела заявители не испытывали страданий от незнания того, живы ли или мертвы члены их семей.

Позитивные и негативные последствия принятия решения: Отклонив жалобу в части нарушения статей 2 и 3 ЕСПЧ, судьи Большой Палаты единогласно признали факт нарушения статьи 38 ЕКПЧ (обязательство создать все необходимые условия для рассмотрения дела Судом). Таким образом, наиболее негативным можно посчитать то обстоятельство, что в решении констатирован факт засекречивания результатов расследования обстоятельств гибели польских граждан в 1939–1940 гг. Судом был сделан вывод о том, что отказ предоставить Суду как международной организации документы, составляющие государственную тайну, представляют собой дефект национальной правовой системы. Представляется, что доводы российской стороны в этой части были неубедительными, учитывая, что ЕСПЧ имел возможность провести закрытое слушание, что позволило бы сохранить секретность рассматриваемых материалов.