Научу тебя плохому
Шрифт:
Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, я ведь даже накопить ничего не успела. И что мне теперь делать?
Глава 2
После ухода Аллы ни о каком сне и речи быть не может. Хочется кричать, так громко, чтобы стены дрожали, чтобы на десятки километров было слышно мое отчаяние. Знаю, что реветь сейчас не выход, но слезы как-то сами на глаза наворачиваются, тонкими дорожками стекая по щекам. И хочется спросить у Бога, у людей: за что? Чем я так провинилась? Чем за свои всего-то восемнадцать лет я так прогневала судьбу?
Я ведь так радовалась, когда нашла эту работу, когда получила свой, пусть небольшой, но уголок. Радовалась и просто работала, лелея мечту собрать денег и уехать, куда-нибудь далеко на север. Почему на север? Потому что там, вероятно, никто бы не стал меня искать.
В каком-нибудь небольшом городке суровой морозной Сибири, я бы смогла наконец успокоиться, жить, не оглядываясь по сторонам, и не страшиться того, что однажды меня найдут и вернут обратно. Потому что обратно я не хочу. Не хочу, чтобы меня так просто подложили под чужого мужика, не хочу жить в золотой клетке, из которой мне наконец удалось выбраться. Просто не хочу всего этого. Хочу быть свободной. Неужели я так много прошу?
Возвращаюсь на кровать, сажусь и снова заглядываю в конверт. Трясущимися от горечи и страха перед будущим руками, достаю купюры и пересчитываю, пусть в этом и нет необходимости, я и без того понимаю, что здесь почти втрое меньше заработанного. Однако с учетом моих косяков, наверное, не стоит удивляться.
Я бы, конечно, могла поспорить, напомнить о том, что каждый товар, вообще-то, застрахован, только смысла в этом нет. Будь я официально трудоустроена, у меня бы может и было хоть какое-то право голоса, возможность обратиться в трудовую инспекцию, или куда там обращаются ущемленные в правах работники. Но вот беда, я сама согласилась на то, на что согласилась.
А потому выступать было бесполезно, только хуже себе могла сделать, и вместо семи часов на сборы, у меня был бы в лучшем случае час. Впрочем, пожитков у меня не так уж и много, все что есть важного — поместится в рюкзак, а остальное можно и оставить.
Проблема заключается лишь в том, что мне некуда идти, и надо признать, что проблема эта гигантских масштабов. На те крохи, что у меня есть долго не проживешь, а работу я только что потеряла. И, если сразу после побега из дома, в свой собственный день рождения, я, ничуть не стыдясь, взяла с собой все, что мне принадлежало, и продала в первом же попавшемся на пути ломбарде, то сейчас больше и продавать нечего, кроме маленьких, золотых сережек, оставшихся в память о маме.
Лишь на секунду в голове мелькает абсурдная мысль, но я тут же ее отметаю. Нет, его я просить не буду, он вообще ни о чем не должен знать.
На то, чтобы собрать вещи у меня уходит не больше получаса. В рюкзак кидаю только свою немногочисленную одежу, паспорт, зубную щетку и блокнот, в который записываю идеи каждый раз, когда в голове возникает очередная картинка, очередной сюжетный поворот. Улыбаюсь, глядя на это розовое чудо, исписанное почти на половину, и понимаю, как это, должно быть, глупо, писать романы о любви, самой ее ни разу не испытав. Но люди читают, и, кажется, им даже нравится.
Собрав вещи, беру телефон и, не имея даже надежды на благополучный исход, принимаюсь за поиски жилья. Первым делом захожу в тематические группы нашего города, потому что искать жилье на сайтах тому, у кого в кармане почти что дыра, совершенно бессмысленно. Объявления в группах меня тоже не радуют, ибо цены гораздо выше, чем я вообще могла бы себе представить.
Спустя три с половиной часа поисков уже практически опускаю руки, когда взгляд цепляется за последнее опубликованное объявление в маленькой, казалось бы, совсем неприметной группе.
«Сдам комнату, НЕДОРОГО, в двухкомнатной квартире, исключительно девушке. В квартире имеется все необходимое для комфортного проживания. Комната после полного ремонта. Ниже прикладываю фото. Обо всех условиях договоримся в личной переписке»
Нажимаю на имя автора объявления, и перехожу на ее страницу. На фото красивая, рыжеволосая девушка. Есть что-то сомнительное в ее объявлении, наверное, вот это самое «НЕДОРОГО», но и выбора у меня нет.
Возле аватарки горит зеленый значок, значит, хозяйка страницы онлайн в столь поздний час. Вздохнув, все же решаюсь ей написать.
Я: «Здравствуйте, меня заинтересовало ваше объявление, скажите, оно еще актуально?»
Ответ приходит практически мгновенно.
Дарина Воронцова: «Добрый вечер. Да.»
Я: «Мне бы хотелось узнать подробности, конкретно цену»
Дарина Воронцова: «Деньги мне не нужны, комнату я готова сдать в обмен на бытовые услуги: готовка, уборка, стирка. Иногда нужно будет выполнять мелкие поручения»
Перечитываю несколько раз сообщение, и не могу понять: это шутка такая? Три раза набираю ответ, но в голове такая каша, что получается какой-то бред сумасшедшего, а потому я вновь и вновь стираю сообщение.
Видимо, терпение у девушки заканчивается, и она пишет сама.
Дарина Воронцова: «Вы все еще заинтересованы, или мне не стоит ждать вашего ответа?»
Осматриваюсь, еще раз бросаю взгляд на несколько несчастных купюр в конверте и, набравшись смелости, пишу ответ.
Я: «Да, заинтересована, я бы хотела посмотреть комнату в ближайшее время, лучше всего уже с утра».
Дарина Воронцова: «Завтра… точнее уже сегодня в восемь утра устроит?»
Ну что ж, по крайней мере не ночью, так себе, конечно, повод для успокоения, но хоть что-то. Отвечаю, пока она не передумала иметь со мной дело, договариваюсь на восемь утра и, получив последним сообщением адрес, на который должна буду подъехать, прощаюсь.
Оставшиеся несколько часов трачу на написание главы, спать все равно не хочется, а продолжение я не выкладывала давно. Свободного времени почти не было, а по ночам, выбирая между перепиской с Ежиком и написанием глав, я все чаще выбирала Ежика.
Писать на телефоне неудобно, но за неимением лучшего, приходится выкручиваться. Как только будет возможность, обязательно куплю себе маленький, поддержанный ноутбук. Может быть на следующий свой день рождения.
Ровно в половине седьмого утра начинаю одеваться. Натягиваю на себя самые теплые из имеющихся у меня джинсов, большой теплый свитер, купленный на барахолке, сверху пальто, слишком тонкое для зимы, но сбегая из дома, я как-то не задумывалась об одежде. Еще раз осмотрев заменившую мне дом коморку, вздыхаю грустно, накидываю капюшон и, закинув на плечо рюкзак, покидаю сие скромное жилище. По крайней мере есть надежда не остаться на улице, пусть сомнительная, но есть.
До нужного мне адреса добираюсь за неполных сорок минут, дом нахожу быстро. Оставшееся время наматываю круги вокруг дома и ровно без пяти восемь, возвращаюсь к подъезду, из которого как раз выходит милейшего вида старушка, и мне даже не приходится пользоваться домофоном. Войдя в подъезд, осматриваюсь, приглядываюсь к номерам квартир, сто двадцать пятая, стало быть, на четвертом этаже, если я все правильно посчитала.
Лифтом решаю не пользоваться, все же четвертый этаж — это не так высоко. Поднимаюсь и, оказавшись на нужной мне лестничной площадке, бегло осматриваю каждую дверь, пока не нахожу нужную мне квартиру. Площадка и двери выглядят вполне прилично, нет никакого запаха или еще чего-то, что могло бы свидетельствовать о наличии здесь какого-нибудь притона. Господи, да о чем я вообще думаю?