Чтение онлайн

— Мышка, нам однозначно нужно что-нибудь подобрать…

Еся

— Есь, ты чего там читаешь? — в помещении внезапно возникает Марк. И как так вышло, что я никак не обнаружила его появления? И сколько он уже вот так, нависая надо мной стоит?

— Зачем ты подкрадываешься? — поворачиваюсь к этому двухметровому детине, откладываю коробку на одна из железных полок.

— Я соскучился, — урчит, точно котяра, и пользуется запрещенным приемом — наклоняется и прикусывает кожу на моей шее.

Ненормальный!

А если кто-нибудь войдет? И не важно, что пока мы здесь одни, ведь Марк сам говорил, что парни его вот-вот появятся, на выезде они каком-то задержались. Потом еще была длинная тирада о Витале, на половине которой я потеряла суть, поняла только одно — Виталя всех конкретно задолбал, но Марк ему должен по гроб жизни, потому что, не будь Витали, не было бы и меня. Тут я тоже ничего не поняла, но уточнять не стала.

— Мышка, ты от вопроса-то не уклоняйся, я там видел, ты что-то интересное читала.

Я краснею, но отвечать не спешу. К тому же этот гад наверняка довольно долго тут стоял и прекрасно видел, что такого интересного я читаю. Я тоже хороша, ушла с головой в информацию и даже не заметила, что в помещении нахожусь не одна.

— Мыыышка, а ты у меня развратная девочка, да? — он посмеивается, сволочь.

Ну неужели так сложно было сделать вид, что ничего не заметил, не видел. И вообще, я же не для себя старалась.

— Я исключительно в целях самообразования и с профессиональной точки зрения, — заявляю на полном серьезе.

— Это когда ты у меня профессионалом стать успела, зайка моя? — он уже не посмеивается, хохочет в голос, а мне его треснуть хочется, чем-нибудь тяжелым. По лбу.

— Я вообще не об этом! — пыхчу возмущённо, нет, ну почему он такой гаденыш. Знает ведь, что смущает меня подобными разговорами, а все равно продолжает. Каждый раз по новой. Я все еще к взгляду его — голодному, обещающему, порочному, — привыкнуть не могу, а он издевается. И сейчас ведь просто дразни, все понимая.

— Да? — понижает голос, губами движется от шеи к уху, вызывая в моем тебе целый табун мурашек. Руки кладет на мой живот, слегка его поглаживает, одновременно прихватывая зубами мочку моего уха. А у меня коленки дрожат и ноги вес тела едва держат. Нельзя так реагировать, нельзя расплываться, словно податливый воск, выставленный палящему солнцу. А плавлюсь, растекаюсь лужицей от одного лишь теплого дыхания и касаний, таких нежных, осторожных.

Гаденыш! Он же меня соблазняет!

— Марк, прекращай, — шепчу пересохшими напрочь губами, а сама, вопреки своим же словам, подставляю шею под его поцелуи. Что он со мной сделал? В кого превратил за столь короткий срок. Я же как наркоманка на каждое его прикосновение реагирую, на каждый его поцелуй, и отказаться не могу, тянусь к нему за спасительной «дозой».

Нельзя так, Еся, нельзя!

— Марк, — повторяю настойчивее.

— Малыш, ну чего ты опять ругаешься, я же еще ничего не сделал.

— Еще? — уточняю на всякий случай.

— Еще, — подтверждает кивая.

Одна его ладонь совершенно бесцеремонно перемещается на мою ягодицу и сжимает ее с такой силой, что я вздрагиваю от неожиданности, а потом непроизвольно выгибаюсь в спине, в ответ на такую беспардонную, но до ужаса приятую ласку. Я совершенно точно спятила, раз средь бела дня, посреди склада с игрушками для взрослых, позволяю себя совсем не по-детски лапать.

— Еська, блядь, мне работать надо, а я тебя отлюбить хочу, давай по-быстрому, а? Я сейчас взорвусь, малыш, — шепчет мне на ухо, склоняя к совершенно бесстыдному действу. Господи, это же стыд такой! И самое абсурдное в этом всем то, что мне самой хочется. Он меня однозначно испортил, этот гад красивый, искуситель чертов.

— Ты с ума сошел? — я правда очень стараюсь возмутиться, как можно правдоподобнее, но не выходит, совсем не выходит.

— Как только тебя увидел, Мышка, так и сошел, — он даже не думает останавливаться, вторая его рука, покоившаяся до этого момента на моем животе, беспрепятственно спускается к поясу джинсов, ловкие пальцы быстро справляются с ширинкой и проникают под кромку белья.

А я понимаю, безусловно, что надо остановиться, прекратить это безумие, но на деле не сопротивляюсь, а только покорно откидываюсь назад, позволяя Марку наглеть дальше. А ему не требуется лишних слов, словно потеряв контроль, он касается меня между ног, продолжая наминать мою ягодицу, дышит шумно мне в ухо и практически рычит, явно чувствуя мою реакцию. И мне, конечно, стыдно ужасно, но хорошо, так хорошо, что не в силах я остановить этого мучителя.

— Марк, так нельзя, а если кто-то войдет? — мои вялые попытки сопротивления выглядят если не убого, то, безусловно, смешно. Потому что мое тело однозначно дает понять, что ни черта я не против и очень даже готова продолжать. Ласки становятся настойчивее, теплые пальцы касаются раскаленной до предела плоти, и я теряю всякое желание сопротивляться. Не хочу, пусть. Пусть сделает так еще раз, всего разочек коснется меня пальцами, погладит.

— Марк, — постанываю тихо.

— Мышка, не надевай больше джинсы, не удобно, — шепчет мне на ухо, а я уже туго соображаю, потому что пальцы его творят нечто невообразимое, ласкают, гладят, острожно проникая внутрь, задевая клитор, а потом останавливаются и по новой. Меня сводит с ума эта мучительно-сладкая пытка. Я натягиваюсь, словно строну, перед глазами все плывет, темнеет и во мне взрывается маленький ядерный заряд, разливаясь по телу приятно негой. Меня трясет еще несколько секунд, сквозь шум в ушах я слышу звук разъезжающейся молнии и чувствую, как ползут вниз мои штаны вместе с бельем, а потом все внезапно заканчивается.

— Блядь, — ругается Марк, а через секунду до нас доносится громкий хлопок и чьи-то голоса. Марк ориентируется в разы быстрее поплывшей меня. Резко поворачивает меня лицом к себе, застегивает ширинку и поправляет задранный свитер. Приводит себя в порядок и недовольно бурчит: — Сука, какого хрена они приперлись так рано?

— Они здесь работают, — я посмеиваюсь, глядя на полное досады лицо Марка.

— Смешно тебе, значит? — сверкнув взглядом, он щурится, наклоняет голову вбок, и облизывается, медленно так, порочно, словно напоминая, что может творить этот язык, будто обещая.

— Н…нет.

— О, ты тут, — дальнейший наш диалог прерывает появившаяся в дверях, голова Темыча, а следом Денис — напарник Темыча.

— Че надо? — рычит Марк так, что у меня реально возникают опасения за безопасность этих двоих.

— Тебя какая жаба укусила? — ржет Темыч, а я отвожу взгляд, мол, ничего не знаю, я не при делах.

— Ты простой, как сапог, — подает голос Денис, — помешали мы им, не видишь? — вполне серьезно произносит парень, а я тут же покрываюсь краской.

— Эт чем вы тут таким интересным занимались? — не успокаивается Темыч, явно желая позлить Марка. Он это дело любит, я за несколько дней работы на складе это уяснила. Марк, конечно, бесится, рычит, но в целом подколы Темыча воспринимает спокойно.

— Еся, он к тебе пристает? Ты скажи честно? Если что, терпеть приставания начальства ты не обязана, — теперь он обращается ко мне, а я слышу, как учащается дыхание Марка.

— Темыч, ты сейчас без зубов останешься, какого хрена вы тут торчите? Работать не пробовали, я за что плачу?

— Ладно, хорош, — одергивает Темыча Денис, — вообще-то, у нас ЧП.

— Какое ее ЧП? — рявкает уже изрядно взбесившийся Марк.

— Там это… — мнется Темыч, — Виталя.

— Что Виталя?

— Не что, а где, — поправляет Марка Денис.