Чтение онлайн

– Ты чего... сдурела?..
– выдохнул я, останавливаясь. София сразу упала на колени, как марионетка с обрезанными веревочками, но и мне требовалось несколько мгновений, чтобы отдышаться.

– Это ты сдурел, верить старому пердуну!..
– завизжала Алиса, найдя, на кого стравить злость.
– Парашюты!.. Почта!.. Чтоб ему подавиться!..

– Да вот же они. Штук десять. Тебе мало, что ли?

– Прыгай на здоровье, если ты эльф и весишь двадцать фунтов!.. Идиот!..

– От такой и слышу... что?!..

Схватив мешок, я тоже прочитал маркировку и поперхнулся.

"ПП-25. Грузоподъемность 25 фн".

– Что, они все такие?
– я в ужасе метнул глазами вдоль стойки. Лишь последняя в ряду упаковка отличалась большими размерами. Принцесса с помощью Госпич как раз вытащила его из стойки и радостно воскликнула:

– Смотрите, вот этот рассчитан на триста восемьдесят фунтов!..

– Правда?!

Упаковка действительно выглядела солиднее. У парашюта, размерами не уступавшего обычному парашютному ранцу, естественно, отсутствовала подвесная система с плечевыми лямками и ножными обхватами для парашютиста. Вместо нее два пучка строп крепились к завязывающемуся сверху цилиндрическому мешку из плотного брезента, окольцованному тремя поясами широких строп. На боку был пришит длинный узкий карман, из которого торчал стеклянный рефлектор электрического фонаря-маячка - видимо, чтобы легче было отыскать посылку на земле.

– Но... как же его надеть?
– озадаченно спросила отличница.
– Это же просто мешок... и он всего один.

– А вы еще и инсургентку притащили!..
– схватилась за голову Алиса.
– И вот нас шестеро, а парашютов два - поздравляю! Может быть, прихватим еще что-нибудь полезное?!..

– Но оба парашюта рассчитаны на триста с лишним фунтов, - ответила принцесса.
– Если просуммировать наш вес...

– Грузовой парашют поднимет троих, - кивнул я, - а что касается подвески...

Разложив короткое лезвие складного ножа, я вспорол туго набитый бок мешка. Изнутри посыпались почтовые конверты с марками и штемпелями "Авиапочты".

– Если вырезать брезент между каркасом из стропы, получится что-то вроде подвески. Так... здесь дырки для рук...
– я проделал пару проемов по бокам в верхней части, - ...и для ног.

Алиса, воспрянув духом, помогла принцессе и отличнице выгрести из мешка почту, усыпав весь отсек бумажным ковром.

– Стыдно выбрасывать письма, которые люди шлют друг другу, но они наверняка не стали бы сердиться на нас, если бы узнали, - заметила Грегорика.

– Госпожа, пожалуйста.

Телохранительница, все это время торопливо, но со знанием дела вязавшая из найденной здесь же стропы дополнительную обвязку, которая выглядела как две - две!
– пары веревочных петель, закрепленных на массивных стальных кольцах на лямках ее парашюта, закончила работу и распахнула палубный люк.

Ворвавшийся холодный вихрь закружил бумажную метель, стремительно высасывая письма наружу.

Теперь извне не доносился привычный гул винтов и было жутко слышать пронзительный свист ветра в конструкциях и тошнотворный хруст - быстро сдувающиеся баллоны, только что выпучившие и поломавшие силовой набор корпуса, теперь опадали, оставляя его беспомощно разболтанным и ослабшим. Кажется, дирижабль начал утрачивать свою обтекаемую сигарообразную форму, перегибаясь под напором воздуха посередине корпуса.

– Быстрее, госпожа!
– крикнула телохранительница, шагнув навстречу принцессе и опускаясь на колени. Она заставила Грегорику сбросить туфли и продеть ноги в веревочные петли, потом повелительно крикнула: - Госпич, сюда!

Как ни странно, темноволосая отличница не поспешила на зов. Напротив, неуклюже сделав вид, что не слышит, она с удвоенной энергией принялась выгребать остатки почты из вспоротого мешка, горловину которого я в этот момент развязывал.

– Скорее!
– нетерпеливо повысила голос телохранительница.
– Я хорошо владею парашютом. Так безопаснее.

– В самом деле, лучше вам прыгнуть с ними. Для меня это в первый раз, ничего гарантировать не могу, - поддержал ее я, но Госпич вдруг зажмурилась, затрясла головой и выдавила дрожащим голоском:

– Позвольте... позвольте мне... с господином Немировичем!..

Алиса смерила меня подозрительным взглядом, но к обвинениям - на которые мне было бы совершенно нечего ответить - перейти не успела. Валькирия неодобрительно покачала головой, но, видимо, вспомнив события в трюме, пожала плечами и повернулась к ней.

– Тогда вы, Алиса Саффолк.

– Я?..
– удивленно переспросила Алиса, и неуверенно покосилась в мою сторону.
– Но ведь...

– Давай, Алиска, не тормози, - я подтолкнул ее к горничной и принцессе.
– Ты полегче, а у того парашюта грузоподъемность меньше, чем у почтового. Так будет лучше всего... и мне спокойнее.

– Он прав, госпожа Саффолк, - поддержала принцесса, настороженно прислушиваясь к особенно громкому металлическому хрусту.
– Медлить нельзя. Станьте сюда, со мной.

Рыжая неохотно последовала ее словам. Горничная выпрямилась и, когда обе девушки оказались стоящими вплотную, обвязала их еще двумя петлями, плотно прижав принцессу и Алису к своим бокам справа и слева. Алиса с вымученной улыбкой оглянулась на меня через плечо.

– З-з-золтик, а ты чего ждешь? Или решил самоубиться? Если сломаешь шею, домой не пущу!..

– Не радуйся... раньше времени...
– пропыхтел я, вертясь и извиваясь, чтобы просунуть ноги в прорезанные в днище мешка дырки - то есть, натянуть мешок на себя, как штаны. Для этого пришлось положить себе на голову тяжелый тючок парашюта и согнуться в три погибели. Все-таки управившись, я по примеру телохранительницы опустился на колени, оттянул верхний обод, опоясывавший горловину мешка, подальше назад, подобно капюшону, и крикнул:

– Госпожа Госпич, лезьте за спину. Скорее, не до сантиментов сейчас!

Отличница безропотно, хотя и покраснев до ушей, скинула туфельки, подобрала подол юбки до бедер и попыталась протиснуться в мешок. Закопошилась, тут же потеряла равновесие и свалилась - хорошо, хоть не назад, а вперед - едва не усевшись мне на голову. Когда ее ноги все же попали в мешок, я быстро выпрямился, придержав девушку заведенной назад рукой, чтобы не выпала, и безжалостно попрыгал, заставив ее соскользнуть вниз и уплотниться, пропустив ноги в дырки и прижавшись грудью к моей спине. Непроизвольно пискнув, она испуганно сжалась и затихла.

– Это как в коня играть, - подбодрил я ее.
– Шагать нужно в ногу. Подержите пока парашют у меня на голове, хорошо? Так, теперь мадемуазель инсургентка. Алло, слышите меня?

Она не ответила, продолжая безвольно сидеть. Кажется, трансильванке действительно уже все было безразлично.

Чертыхнувшись, я поднял Софию на ноги. Но теперь требовалось присесть, чтобы она смогла занести ногу и наступить в мешок, а стоило выпустить ее из рук, и она тут же оседала. Лежащий на макушке тяжелый парашют и начавшаяся тряска и так едва позволяли стоять на ногах, поэтому я уже почти отчаялся.