Чтение онлайн

Отсюда, если бы мы сгруппировали все возможные вибрации в таблицу, то получили бы полное отсутствие движения внизу таблицы, а скорость света — наверху. Скорость света определяет границу вибраций в нашей реальности. Вопреки положению Эйнштейна, объект, движущийся со скоростью света, не может создавать в материи бесконечную плотность; источники, такие как Ра, рассматривают скорость света как вершину вибраций в третьей плотности или измерении. Если мы двигаемся в область или “домен”, в котором эфир движется с более высокой скоростью, скорость света меняется, и материя естественно “фокусируется” в этом новом вибрационном уровне. Это подтверждается наблюдениями торнадо и других аномалий, а также аномалиями вихрей, демонстрирующих изменения пространства, времени и материи.

Самые первые слова Книги Бытия в Библии таковы: “В начале Бог сказал: “Да будет свет”, и стал свет”. Мы можем продемонстрировать, что все вибрации, сотворяющие нашу Вселенную, являются разными формами одной единой сознательной энергии. Без наблюдения ярко-красного, голубого, зеленого, желтого, фиолетового и оранжевого Света в повседневной жизни, мы отказываем себе во внутреннем знании и наслаждении своим существованием. Жизнь без цвета “скучная”, “серая”, “унылая” и “черная”.

Геометрия завершает основную триаду нашего восприятия фундаментальных строительных блоков вибрации во Вселенной — эта триада: свет, звук и геометрия. Наряду с геометрией, которую мы уже обсуждали, в физической форме вдруг появляются звуки музыки и цвета радуги. Внезапно, абстрактные концепции гармонии и цвета раскрывают структуры, состоящие из прямых и кривых линий, которые затем мы можем моделировать и строить вещи. Хотя мы можем видеть цвет и слышать звук, обычно мы не думаем о физической геометрической форме в двух или трех измерениях, которая будут точно представлять эти вибрации. Однако многие исследователи, такие как Джеральд Хокинс, Бакминстер Фуллер и Ганс Дженни, показали, что звуковые вибрации будут образовывать определенные геометрические паттерны. Также они доказали: мы видим то, что вибрирует, вместо воздуха, который обычно мы не видим.

На самом деле Джеральд Хокинс не совершил свои открытия, изучая вибрацию. В его случае, он пришел к своим выводам после многих лет исследования явления “кругов на полях”, когда сложные геометрические паттерны появляются буквально за одну ночь на различных полях всего мира. Обычно они видны только с воздуха. Изучив сотни такие образований, Хокинс осознал, что некоторые паттерны повторяются, и общность всех паттернов выражается простыми двумерными формами, такими как треугольник, квадрат и шестиугольник, совершенно вписанными в окружность так, что все вершины формы касаются окружности. К его изумлению, площадь поверхностей внутренних геометрий, будучи разделена на площадь внешних кругов, демонстрировала отношения, ответственные за вибрации музыки в Октаве, — “диатонические отношения”, о которых мы упоминали выше. Именно это показал Пифагор на однострунном “монохорде”, только вместо отношения длин струны, у нас есть отношение геометрии, указывающее на то же самое. Хокинс осознал, что это абсолютно новая и нераспознанная серия теорем в геометрии, и ни один ученый, с которым он консультировался, не знаком с этими концепциями. Итак, в двух измерениях мы можем понимать звук как “плоскую” геометрическую вибрацию (такую как треугольник), появляющуюся внутри “плоской” окружности.

Диатонические геометрические доказательства Хокинса

Хотя работа Хокинса выполнена в 1980-х годах и затрагивает только два измерения, эксперименты, проведенные студентами д-ра Бакминстера Фуллера, десятью годами раньше, впервые доказали, что звуковые вибрации трехмерны по своей структуре. Позднее, чтобы доказать этот эффект, студенты Фуллера использовали белый воздушный шар, помещенный в ванну с темными чернилами и вибрирующий на чистых диатонических звуковых частотах. Как и ожидалось, чернила собирались и окрашивали те области шара, которые подвергались самому меньшему количеству движения. Эти области оказались равномерно распределенными “узлами” или точками, где все искажающие движения на поверхности шара взаимно уничтожались до “нулевой зоны”, поэтому там могли легко накапливаться чернила. Более того, узлы связывались вместе не четкими и совершенно прямыми линиями чернил. То есть, звуки наблюдались как простые трехмерные геометрические формы, образующие линии, которые пересекались на самом шаре.

Октаэдр Звездный тетраэдр Куб Додекаэдр Икосаэдр

В экспериментах, вдохновленных Бакминстером Фуллером, “Платоновы” Тела раскрываются как звуковые вибрации.

Наблюдая эти формы, мы помним: все они идеально вписываются в сферу, а их вершины — впервые обнаруженные “узлы”. Также, важно помнить, что сфера является самой гармонической формой и образует внутри себя все другие геометрии.

Находками Фуллера и его студентов, что вибрации трехмерны, увлекся Ганс Дженни. Он искал способ доказать это более просто и менее громоздко, чем использование погруженного в чернила шара. В научном исследовании д-ра Дженни, известном как “Киматика”, он продемонстрировал геометрию звуковых вибраций, используя тонкие контейнеры, наполненные следующими средами: песком, спорами грибка Лигодеум, мокрым гипсом и разными формами жидкости, обладающими крошечными частицами или плавающими в них “коллоидами”. В этой книге особый интерес представляет коллоидная жидкость. Находясь в состоянии покоя, коллоиды равномерно распределяются в жидкости, и вода становится мутной. Д-р Дженни называет такое состояние “гидродинамическим рассеиванием”. Однако когда контейнер вибрировал на чистых диатонических звуках, частицы в жидкости собирались в упорядоченные и изолированные видимые геометрические паттерны, многие из которых обладали двумерной и трехмерной структурой. Иными словами, в них можно было наблюдать сформировавшуюся и ясно воспринимаемую глубину, то есть, они не были “плоскими. В этой книге, это одно из самых важных положений, которое следует изучить и помнить, ибо оно предоставляет неопровержимое, визуальное доказательство концепций, которые мы обсуждали.

Ганс Дженни: Пример звуковых вибраций в коллоидной воде

На рисунке можно видеть только пять основных трехмерных форм, и мы знаем их как Платоновы Тела, ибо честь их открытия принадлежит греческому философу Платону. Важно, чтобы было предельно ясно: наблюдая эти формы, на самом деле мы наблюдаем вибрацию. Сами формы могут не “существовать” как физический объект, а быть голограммой. Если вы попытаетесь их схватить или нарушить, они просто исчезнут и превратятся в рябь вокруг ваших пальцев. Тем не менее, не будучи нарушенными, формы будут существовать как очень реальная вибрация, и оказывать точно такое же давление на тело, которое вы ощущаете от очень громкого звука или раската грома. Сейчас, когда мы увидели формы вибраций, работающие в жидкообразном эфире, мы знаем, что созданные их давлением силовые линии позволяют по-новому взглянуть на динамику гравитации. Имея неопровержимые свидетельства того, как эти геометрии формируют структурные особенности поверхности Земли, такие как континенты, подводные хребты и горные образования, нас больше не ослепит истина. И только дело времени, когда простые наблюдения превратятся в общеизвестное знание основной массы человечества.

Также, очень важно упомянуть следующее: когда студенты Фуллера повышали частоту в шаре, или Дженни повышал частоту в воде, старые формы растворялись и исчезали, а на их месте появлялась более сложная геометрическая форма. Такое явление работало и наоборот: когда частота понижалась до первоначального значения, вновь появлялись геометрии той же самой формы. Поэтому, изучая динамику эфира, мы увидим: при повышении вибрационной частоты (или напряжения) энергии в данной области, сама геометрия этой области, например, формирующая Землю, будет спонтанно преобразовываться в более высокий порядок сложности. И эффекты повышения и понижения частоты происходят во всем Творении, включая все тела нашей Солнечной Системы, когда она двигается в Галактике. Работа д-ра Спилхауса продемонстрировала, что со времени первичного “мега-континента” Пангеи, гравитационное поле Земли уже прошло через несколько подобных преобразований. В то время Земля имела единую кору. Это было до движения расширения, которое сейчас рассматривается в Теории Глобального Тектонического Расширения, созданной в 1933 году Отто Хильгенбергом.

Итак, простые геометрические паттерны, формирующиеся вибрациями звука (и высокочастотными вибрациями света), можно рассматривать в двух и трех измерениях; причем двумерные формы, такие как треугольник, квадрат или шестиугольник, обсуждаемые Хокинсом, нам знакомы больше, чем трехмерные формы, открытые Фуллером и Дженни. Хотя к настоящему моменту мы уже наблюдали, как эти геометрии работают на планетах. Очень важно: вибрационные геометрии могут увеличиваться и уменьшаться в размерах, и эти простые движения организовываются и контролируются видимыми геометрическими структурами. Когда мы начинаем помещать формы одну в другую, они становятся “загнездованными”, причем каждая последующая форма гармонически растет и становится больше, чем предыдущая. По мере продолжения книги, мы расскажем об этом больше. Геометрия “сферы внутри сферы” уже наблюдалась в различных экспериментах, и сейчас следует ожидать, что внутри расширяющихся сфер существуют различные геометрические гармонии.

Самый простой способ смоделировать геометрическое расширение одной формы в другую — это проследить движение узлов относительно друг друга. Мы помним, что на Земле Спилхаус и другие назвали расширяющиеся геометрические движения “радиальными” или “спиралевидными”. Самый простой способ изобразить движение от узла к узлу между двумя различными формами — спиралевидная линия, которую Ра называет “спиралевидной линией света”. Такие спирали включают Спираль Фибоначчи или “Золотое Сечение” и спирали, образованные квадратными корнями из двух, трех и пяти. Сейчас с помощью математики мы продемонстрируем, что эти спирали напрямую связаны с музыкальными частотами.