Чтение онлайн

Этот «диск» представляет собой совместное явление вращающихся лопастей (a) и абстрагирующей силы нашей нервной системы, которая регистрирует только крупные макроскопические аспекты и медленные скорости, но не более мелкомасштабную деятельность или более тонкие уровни. Мы не можем винить «конечный ум» за неспособность регистрировать отдельные лопасти, поскольку физические инструменты могут вести себя подобным образом. Например, иллюстрации (a) и (b) являются фотографиями небольшого вентилятора, который я использую на лекциях, и фотокамера тоже не запечатлела вращающихся лопастей, а выдала изображение «диска», на рис. 1b.

Для наших целей можно предположить, что нечто примерно похожее происходит и в том, что мы называем «материалами». Они состоят из неких динамических мелких процессов, подобных «вращающимся лопастям» из нашего примера; и то, что мы регистрируем – это «диск», будь то стол, стул или мы сами.

По подобной же причине, можно полагать, нам не удается просунуть палец сквозь стол – потому, что палец слишком толстый и слишком медленный, и некоторые материалы удается пронизать только такими быстрыми лучами, как рентгеновские.

Вышеописанные аналогии полезны только для наших целей, они являются сверхупрощением и не должны приниматься за научное объяснение.

Этот нервный процесс представляется очень обобщенным, и в нашем повседневном опыте данные динамические тонкие структуры недоступны для наших грубых «чувств». Мы регистрируем «диски», хотя исследования показывают, что это не диски, а вращающиеся «лопасти». Наш обобщенный макроскопический опыт представляет собой лишь нервную абстракцию некоего конечного порядка.

Поскольку нам нужно говорить о таких проблемах, требуется подобрать для этого наилучший язык. Он должен быть нон-эл и структурно быть наиболее близок к фактам. Такой язык был построен, и его можно отыскать в дифференциальном и четырехмерном языке пространства-времени, и в новой квантовой механике. На практике он состоит в том, что каждой «точке пространства» нужно также приписывать дату, однако для выработки такой с.р требуется некоторая тренировка. Язык пространства-времени нон-эл. Этому новому понятию «точки» в «пространстве-времени», «точки», у которой всегда есть связанная с ней дата (и поэтому она никогда не отождествлена ни с какой другой точкой), было дано название «точки-события», или просто «события».

Каким образом происходит переход от точек-событий к развернутым макроскопическим событиям – это задача математической «логики». Было разработано несколько удовлетворительных схем, в подробности которых у нас тут нет необходимости вникать. Поскольку нон-эл структура языка пространства-времени представляется отличной от прежнего эл языка «пространства» и «времени», становится довольно очевидно, что от прежнего термина «материя», который был частью описательного аппарата «пространства» и «времени», также следует отказаться, и называть те «кусочки» материалов, с которыми мы имеем дело, нужно структурно новыми терминами. Фактически, нам известно, что старый термин «материя» можно заместить неким другим термином, связанным с «кривизной» «пространства-времени».

Есть реальный поразительный пример того, насколько значима структура формы представления. В статье, напечатанной в «Трудах Национальной академии наук» в феврале 1926 года, профессор Райнич (G. Y. Rainich), математик, попытался ввести «массу» в пространство-время, в термины, которые относятся к способу представления, имеющему другую структуру. Он в этом преуспел, но за счет разделения пространства-времени на исходные пространство и время. Это, насколько мне позволяют судить мои знания, является первым доказательством того, насколько неразрывны внутренние и структурные связи определенной формы представления. Данный факт имеет экстраординарную семантическую важность для психо-логиков и психиатров, которые всегда изучают разного рода символизм. Было бы очень интересно, чтобы они проработали эти проблемы.

Поскольку абстрагирование на множество порядков представляется общим процессом, обнаруживающимся во всех формах жизни, и особенным образом у людей, важно ясно изложить данный предмет и подобрать для него язык с надлежащей структурой. Как нам уже известно, мы используем один термин, скажем, «яблоко», по крайней мере для четырех совершенно разных сущностей; а именно, (1) событие, или научный объект, или субмикроскопические физико-химические процессы, (2) обычный объект, производимый из события нашими низшими центрами, (3) психо-логическую картину, производимую высшими центрами, и (4) словесное определение данного термина. Если мы используем язык прилагательных и субъект-предикатных форм, связанных с «чувственными» восприятиями, то мы используем язык, который имеет дело с сущностями внутри нашей кожи и характеристиками, полностью несуществующими во внешнем мире. Так, события за пределами нашей кожи не являются ни холодными ни теплыми, ни красными ни зелеными, ни сладкими ни горькими. , но эти характеристики производятся нашей нервной системой внутри нашей кожи, как реакции просто на различные энергетические проявления, физико-химические процессы, . Когда мы используем такие термины, мы имеем дело с характеристиками, которые отсутствуют во внешнем мире, и строим антропоморфный и бредовый мир, неподобный по структуре окружающему нас миру. Другое дело, если мы используем язык порядка, отношений или структуры, который можно применить к субмикроскопическим явлениям, к объективным уровням, к семантическим уровням и который также можно выразить словами. В использовании такого языка мы имеем дело с характеристиками, обнаруживаемыми и открываемыми на всех уровнях, которые дают нам структурные данные, обладающие уникальной важностью для знания. Упорядочивание семантических уровней кладет конец отождествлению. Крайне важно осознать, что этот настрой на отношения. , зависит только от вашего усмотрения, ибо его можно применять везде и всегда, как только вы осознали вышеописанные его преимущества. Так, объект можно рассмотреть как набор отношений между его составляющими. , любое «чувственное» восприятие можно рассматривать как реакцию на стимул. , что опять же вводит отношения, . Поскольку отношения обнаруживаются в научном субмикроскопическом мире, объективном мире, а также в психо-логическом и словесном мирах, такой язык использовать полезно, потому что он подобен по структуре внешнему миру и нашей нервной системе; и это применимо ко всем уровням. Использование такого языка приводит к открытию инвариантных отношений, которые обычно именуют «законами природы», дает нам структурные данные, которые составляют единственно возможное содержание «знания», и исключает также антропоморфные, примитивные и бредовые рассуждения, отождествления и вредоносные с.р.

ГЛАВА XXV О СТРУКТУРНОМ ДИФФЕРЕНЦИАЛЕ

Невозможно узнать событие; потому что когда оно прошло, то оно прошло . . . Но можно узнать характер события. . . . Те вещи, которые мы таким образом узнаем, я называю объектами. (573) A.N. WHITEHEAD

Когда возникает суждение о тождественности или различии, то это происходит из-за конкретной ассоциативной реакции второго порядка, обусловленной первичной реакцией, точно такой же или отличающейся; и это увеличивает перцептивное знание. (411) HENRI PI'ERON

Практика мышления, принятия решений, чувствования, различения и сочувствия в некоторой степени формирует личность мыслителя. Предположительно, стабильные паттерны корковых ассоциаций изменяются при выполнении этих действий, также как на низшем уровне мышцы меняются при систематических упражнениях. (222) C. JUDSON HERRICK

Экспериментальный анализ памяти форм, невосприимчивых к символической схематизации, убедил меня в огромной важности глазной кинестетики и невеликой роли, которую играет визуализация практически у всех индивидуумов, при общей иллюзии действительности визуальных представлений, очень сильной иллюзии, особенно когда возможна символическая и словесная схематизация. Ее легко путают с идеями, которые замещают визуальную репрезентацию и начинают играть ту же самую роль. (411) HENRI PI'ERON

Глаза собаки иногда придают ей более разумный вид, чем у её хозяина, и, безо всякого сомнения, она это использует с большой выгодой; но это не наши глаза. (221) C. JUDSON HERRICK

Прежде чем я резюмирую в форме структурной диаграммы то, что было сказано в предыдущей главе, я должен кратно пояснить использование термина «событие». Введение в язык новых терминов всегда создает для обучающегося изначальную трудность. При любой возможности очень рекомендуется вводить такие термины, которые структурно подобны нашему повседневному опыту. В настоящее время в физике имеется дуальный язык; один – это язык «пространства-времени», в котором «материя» неким образом связана с его «кривизной», другой же – это язык квантов. Структура этих двух языков довольно сильно отличается, и в данный момент ученым не удалось найти способ перевода с одного языка на другой. Эйнштейн в своей последней общей теории поля добился успеха посредством введения новых понятий, которые объединяют электромагнитные явления с общей теорией относительности; но даже этот новый язык не включает в себя квантовую теорию. Для моих целей важно объединить оба языка интуитивно понятным графическим способом, который, с технической точки зрения, все еще ожидает формулировки. Поскольку континуум «пространства-времени» является наиболее близким к нашему повседневному опыту, я принимаю язык «событий» за фундаментальный, и просто добавляю некоторые графические понятия, взятые из квантовой теории. Без сомнения, недалек тот день, когда общая теория поля будет расширена и включит в себя новую квантовую теорию, так что это упреждающее действие не кажется необоснованным.

Если мы возьмем что-то, что угодно, скажем, уже упоминавшийся объект под названием «карандаш», и зададимся вопросом, что он собой представляет в соответствии с наукой 1933 года, то обнаружим, что «научный объект» представляет собой «событие», безумный танец «электронов», которое в каждый новый момент отличается от предыдущего, никогда не повторяется, и, как известно, состоит из крайне сложных динамических процессов с очень тонкой структурой, которые подвержены воздействию со стороны остальной вселенной и реагируют на нее сами, неразрывно связаны со всем остальным и зависят от всего остального. Если мы спросим, сколько характеристик (м.п) мы можем приписать такому событию, то единственно возможным ответом будет то, что мы должны приписать событию бесконечное число характеристик, поскольку оно представляет собой процесс, который в той или иной форме не прекращается никогда; так же как, насколько нам известно, никогда не повторяется.