Чтение онлайн

{140}

не было бы никакого умозаключения; этот внешний характер принадлежит скорое крайним терминам. Единичность может быть средним термином только как непосредственно тождественная со всеобщностью. Такая всеобщность есть, собственно говоря, объективная всеобщность, род. — Это можно рассматривать также и следующим образом: в том определении единичности, которое лежит в основании среднего термина индуктивного умозаключения, всеобщность имеется внешним, но существенным образом; такое внешнее есть столь же непосредственно своя противоположность, т. е. внутреннее. — Истиной индуктивного умозаключения служит поэтому такое умозаключение, которое имеет средним термином такую единичность, которая непосредственно в самой себе есть всеобщность; это — умозаключение по аналогии.

с) Умозаключение по аналогии 1. Это умозаключение имеет своей абстрактной схемой третью фигуру непосредственного умозаключения: Е— В — О. Но его средним термином служит теперь уже не какое-либо отдельное качество, а такая всеобщность, которая есть рефлек- сия-в-себя некоторого конкретного и, стало быть, его природа; и обратно, так как он есть таким образом всеобщность как всеобщность некоторого коцкретного, то он есть вместе с тем в самом себе это конкретное. — Здесь, следовательно, средним термином служит некоторое единичное, но со стороны своей всеобщей природы; далее, некоторое другое единичное образует собой крайний термин, имеющий с первым единичным одну и ту же всеобщую природу. Например; земля имеет обитателей, луна есть некоторая земля, следовательно, луна имеет обитателей- 2. Аналогия тем поверхностнее, чем в большей мере то всеобщее, в котором оба единичных оказываются одним и тем же и согласно которому одно единичное становится предикатом другого, есть только качество или (если брать качество субъективно) тот или иной признак, когда тождество обоих в отношении этого признака берется просто как сходство. Но такого рода поверхностность, к которой форма рассудка или

{141}

разума приводится тем, что ее низводят в сферу голого пред- становления, не должна была бы вообще иметь места в логике. — Равным образом не подобает излагать большую посылку этого умозаключения так, чтобы она гласила: «то, что сходно с каким-нибудь объектом в некоторых признаках, сходно с ним также, и в других признаках». Таким путем форма умозаключения выражается в виде некоторого содержания, а эмпирическое содержание, которое, собственно говоря, только и следует называть содержанием, в своей совокупности переносится в меньшую посылку. Подобным же образом вся форма, например, первого умозаключения тоже могла бы быть выражена в виде его большей посылки: «тому, что подчинено некоторому другому, которому присуще нечто третье, тоже присуще это третье; но вот»… и т. д. Однако при рассмотрении самого умозаключения существенно-важным является не эмпирическое содержание, и обращение его собственной формы в содержание некоторой большей посылки столь же безразлично, как если бы мы вместо этого взяли любое другое эмпирическое содержание.

Но подобно тому как в умозаключении по аналогии при таком способе его формулирования суть дела не должна была бы состоять в; вышеуказанном содержании, не заключающем в себе ничего кроме своеобразной формы умозаключения, точно так же и в первом умозаключении [наличного бытия] суть дела не состояла бы в этом содержании, т. е. не состояла бы в том, что делает умозаключение умозаключением. — Что важно и существенно, это всегда форма умозаключения, все равно, имеет ли оно своим эмпирическим содержанием самое эту форму или что-нибудь другое'. Таким образом, умозаключение по аналогии представляет собой некоторую своеобразную форму, и нет основания не рассматривать его как такую форму лишь потому, что его форма может, дескать, быть сделана содержанием или материей некоторой большей посылки, а материя-де логики не касается. — В умозаключении по аналогии и, пожалуй, также и в индуктивном умозаключении на эту мысль может соблазнить то обстоятельство, что в них средние, а равно и край- ние термины имеют большую определенность, чем в чисто формальном умозаключении, и поэтому определение формы, так как оно уже не просто и не абстрактно, необходимо должно представляться также и определением содержания. Но то обетоятельство, что форма, таким образом, определяет себя как содержание, есть, во-первых, деобходимое поступательное движение формального момента и потому существенно касается природы умозаключения; но поэтому же, во-вторых, такое определение содержания не может рассматриваться точно так же, как любое другое эмпирическое содержание, и от него нельзя абстрагировать.

Если рассматривать форму умозаключения по аналогий в виде того выражения его большей посылки, которое гласит: «если два предмета совпадают в одном или в нескольких свойствах, то одному из них присуще также и некоторое дальнейшее свойство, имеющееся, у другого предмета», то может показаться, что это умозаключение содержит в. себе четыре определения, quaternionem terminorum, обстоятельство, затруднившее приведение аналогии к форме формального умозаключения. — В умозаключении по аналогии [при вышеуказандом способе его формулирования] имеются два единичных, в-третьих, одно свойство, непосредственно принимаемое за общее обоим этим единичным предметам, и, в-четвертых, то другое свойство, которым одно единичное обладает непосредственно, а другое единичное получает его лишь через умозаключение. — Это происходит оттого, что, как мы видели, в умозаключении по аналогии средний термин положен как единичность, но непосредственно также и как истинная всеобщность этой единичности. — В индукции мы, кроме двух крайних терминов, имеем в среднем термине неопределимое множество единичных; в этом умозаключении можно было бы поэтому насчитать бесконечное множество терминов. — В умозаключении всякости всеобщность среднего термина выступает пока что лишь как внешнее формальное определение всякости; напротив, в умозаключении по аналогии она есть существенная всеобщность. В вышеприведенном примере средний термин «земля» берется как такое конкретное, которое по своей истине есть столь же некоторая всеобщая природа (или род), сколь и нечто единичное.

С этой стороны quaternio terminorum (учетверение терминов) не делало аналогию несовершенным умозаключением. Но она становится таковым вследствие этого учетверения с другой стороны: ибо хотя один субъект имеет ту же всеобщую природу, что и другой, все же остается неопределенным, присуща ли одному субъекту в силу его природы или же в силу его особенности та определенность, присущность которой также и другому субъекту устанавливается путем умозаключения, например, имеет ли земля обитателей как небесное тело вообще, или же только как именно это особенное небесное тело. — Аналогия является еще умозаключением рефлексии постольку, поскольку единичность и всеобщность соединены в ее среднем термине непосредственно. Вследствие этой непосредственности здесь еще имеется налицо внешний характер рефлективного единства; единичное есть лишь в себе род; оно не положено в той отрицательности, через которую его определенность выступала бы как собственная определенность рода. Поэтому предикат, присущий тому единичному, которое входит в состав среднего термина, еще не есть обязательно также и предикат другого единичного, хотя оба эти единичные принадлежат одному и тому же роду.

3. «Е — О» («луна имеет обитателей») есть заключение; но одна из посылок («земля имеет обитателей») есть такое же «В — О»; поскольку «Е— О» должно быть заключением, постольку в этом долженствовании содержится требование, чтобы и указанная посылка была некоторым заключением. Это умозаключение есть, стало быть, в себе самом требование самого себя в противовес той непосредственности, которую оно содержит в себе, или, иначе говоря, оно предполагает свое собственное заключение. Умозаключение наличного бытия имеет свое пред-положение или свою предпосылку в других умозаключениях наличного бытия; в только что рассмотренных умозаключениях эта предпосылка вдвинута внутрь их, так как они суть умозаключения рефлексии. Поскольку, стало быть, умозаключение по аналогии представляет собой требование своего собственного опосредствования в противовес той непосредственности, которой обременено его опосредствование, постольку как раз момент единичности оказывается тем, снятия чего оно требует. Таким образом, на долю среднего термина остается объективное всеобщее — род, очищенный от непосредственности. — В умозаключении по аналогии род был моментом среднего термина лишь как непосредственное пред-положение; так как само умозаключение требует снятия пред-положенной непосредственности, то отрицание единичности и тем самым всеобщее уже больше не непосредственно, а положено. — Умозаключение рефлексии содержало в себе сперва лишь первое отрицание непосредственности; теперь появилось второе отрицание, и тем самым внешняя всеобщность рефлексии определена так, что она стала в-себе-и-для-себя-сущей. — Если рассматривать это с положительной стороны, то заключение оказывается тождественным с посылкой, опосредствование — слившимся со своим пред-положением (со своей предпосылкой), и, стало быть, имеется такое тождество рефлективной всеобщности, благодаря которому она становится более высокой всеобщностью.

Обозревая весь ход умозаключений рефлексии, мы находим, что опосредствование есть здесь вообще положенное или конкретное единство формальных определений крайних терминов: рефлексия состоит в этом полагании одного определения в другом; опосредствующим служит, таким образом, всякость.

Однако существенным основанием последней оказывается единичность, а всеобщность оказывается лишь внешним в ней определением, полнотой. Но всеобщность существенна для единичного, раз оно должно быть смыкающим средним термином; поэтому единичное следует понимать как в-себе-сущее всеобщее. Однако единичное соединено со всеобщностью не только этим чисто положительным образом, а снято в ней и представляет собой отрицательный момент; таким образом, всеобщее есть нечто в-себе-и-для-себя-сущее, положенный род, а единичное, как непосредственное, есть скорее внешность последнего, или, иначе говоря, оно есть крайний термин, — Умозаключение рефлексии, вообще говоря, подчинено схеме О — Е — Я, и единичное как таковое еще есть в нем существенное определение среднего термина; но так как теперь его непосредственность сняла себя и средний термин определился как в-себе-и-для-себя-сущая всеобщность, то умозаключение подчинилось формальной схеме Е — В—О, и умозаключение рефлексии перешло в умозаключение необходимости.

Опосредствующее определило себя теперь 1) как простую определенную всеобщность, подобно особенности в умозаключении наличного бытия, но 2) как объективную всеобщность, в т. е. как такую всеобщность, которая содержит в себе всю определенность различенных крайних терминов, подобно всякости в умозаключении рефлексии; это — наполненная, но простая всеобщность, всеобщая природа вещи, род.

Это умозаключение содержательно, потому что абстрактный средний термин умозаключения наличного бытия положил себя так, что он оказывается определенным различием, в качестве какового он выступал как средний термин умозаключения рефлексии, но это различие вновь рефлектировало себя в простое тождество. — Это умозаключение есть поэтому умозаключение необходимости, так как его средний термин есть не какое-либо иное непосредственное содержание, а рефлексия-в- себя определенности крайних терминов. Последние имеют в среднем термине свое внутреннее тождество, определения содержания которого суть определения формы крайних терминов. — Тем самым то, чем термины отличаются друг от друга, выступает как внешняя и несущественная форма, и они оказываются моментами некоторого необходимого наличного бытия.

Вначале это умозаключение есть непосредственное умозаключение и постольку формальное в том смысле, что связь терминов есть существенная природа как содержание, и последнее выступает в различных терминах лишь в разной форме, а крайние термины сами по себе выступают лишь как некоторое несущественное устойчивое наличие. — Реализирование этого умозаключения должно определить его так, чтобы крайние термины тоже были положены как та тотальность, которую ближайшим образом представляет собой средний термин, и чтобы необходимость соотношения, которая ближайшим образом есть лишь субстанциальное содержание, была некоторым соотношением положенной формы.

а) Категорическое умозаключение 1. Категорическое умозаключение имеет одной или обеими своими посылками категорическое суждение (5Э). — Здесь с этим умозаключением, как и с соответствующим суждением, связывается то более определенное значение, что его средний термин есть объективная всеобщность. При поверхностном рассмотрении и категорическое умозаключение тоже считается не более, как только умозаключением присущности.

Категорическое умозаключение есть по своему содержательному значению первое умозаключение необходимости, в котором некоторый субъект смыкается с некоторым предикатом через свою субстанцию. Но субстанция, поднятая в сферу понятия есть всеобщее, положенное как в-себе-и-для-себя-сущее таким образом, чтобы иметь формой, способом своего бытия не акцидентальность (как в отношении субстанциальности), а определение понятия. Ее различиями служат поэтому крайние термины умозаключения и, определеннее говоря, всеобщность и единичность. Первая по отношению к роду, который теперь служит более детальным определением среднего термина, есть абстрактная всеобщность или всеобщая определенность: это — акцидентальность субстанции, собранная воедино в простую определенность, которая, однако, есть ее (субстанции) существенное, специфическое различие. — Единичность же есть действительное; она в себе есть конкретное единство рода и определенности, но здесь, как в непосредственном умозаключении, она ближайшим образом есть непосредственная единичность, собранная воедино в форму для-себя-сущего устойчивого наличия акцидентальность. — Соотношение этого крайнего термина со средним термином составляет некоторое категорическое суждение; но поскольку и другой крайний термин, согласно вышеуказанному определению, выражает собой специфическое отличие рода или его определенный принцип, то и эта другая посылка тоже категорична.