Наука любви
Шрифт:
РОНСАР
Сонеты
За эти сонеты мы должны благодарить малярию, которая помешала успешной дипломатической карьере воспитанного при королевском дворе юноши. Оставаясь придворным, Пьер Ронсар (1524–1585 гг.) стал одним из ярчайших и признанных выразителей Ренессанса во французской поэзии. Через несколько десятилетий после смерти забыт, и только в первой трети XIX века его стихи чуть ли не случайно возвратились из небытия, чтобы окончательно закрепить за ним славу национального поэта Франции.
Перевод с французского В. Левика
Из «первой книги любви»
(Кассандра)
* * *
Скорей погаснет в небе звездный хор И станет море каменной пустыней, Скорей не будет солнца в тверди синей, Не озарит луна земной простор, Скорей падут громады снежных гор, Мир обратится в хаос форм и линий, Чем назову я рыжую богиней, Иль к синеокой преклоню мой взор. Я карих глаз живым огнем пылаю, Я серых глаз и видеть не желаю, Я враг смертельный золотых кудрей, Я и в гробу, холодный и безгласный, Не позабуду этот блеск прекрасный Двух карих глаз, двух солнц души моей. * * *
До той поры, как в мир любовь пришла И первый свет из хаоса явила, Не созданы, кишели в нем светила Без облика, без формы, без числа. Так праздная, темна и тяжела, Во мне душа безликая бродила, Но вот любовь мне сердце охватила, Его лучами глаз твоих зажгла. Очищенный, приблизясь к совершенству, Дремавший дух доступен стал блаженству, И он в любви живую силу пьет, Он сладостным томится притяженьем. Душа моя, узнав любви полет, Наполнилась и жизнью и движеньем. * * *
Когда ты, встав от сна богиней благосклонной, Одета лишь волос туникой золотой, То пышно их завьешь, то, взбив шиньон густой, Распустишь до колен волною нестесненной — О, как подобна ты другой, пеннорожденной, Когда волну волос то заплетя косой, То распуская вновь, любуясь их красой, Она плывет меж нимф по влаге побежденной! Какая смертная тебя б затмить могла Осанкой, поступью, иль красотой чела, Иль томным блеском глаз, иль даром нежной речи, Какой из нимф речных или лесных дриад Дана и сладость губ, и этот влажный взгляд, И золото волос, окутавшее плечи! * * *
Сотри, мой паж, безжалостной рукою Эмаль весны, украсившую сад, Весь дом осыпь, разлей в нем аромат Цветов и трав, расцветших над рекою. Дай лиру мне! Я струны так настрою, Чтоб обессилить тот незримый яд, Которым сжег меня единый взгляд, Неразделимо властвующий мною. Чернил, бумаги — весь давай запас! На ста листках, нетленных, как алмаз, Запечатлеть хочу мои томленья, И то, что в сердце молча я таю — Мою тоску, немую скорбь мою, — Грядущие разделят поколенья. Из «Второй книги любви»
(Мария)
* * *
Да женщина ли вы? Ужель вы так жестоки, Что гоните любовь? Всё радуется ей. Взгляните вы на птиц, хотя б на голубей, А воробьи, скворцы, а галки, а сороки? Заря спешит вставать пораньше на востоке, Чтобы для игр и ласк был каждый день длинней, И повилика льнет к орешнику нежней, И о любви твердят леса, поля, потоки. Пастушка песнь поет, крутя веретено, И тоже о любви. Пастух влюблен давно, И он запел в ответ. Все любит, все смеется, Все тянется к любви и жаждет ласки вновь, Так сердце есть у вас? Неужто не сдается И так упорствует и гонит прочь любовь? * * *
Ты всем взяла: лицом и прямотою стана, Глазами, голосом, повадкой озорной. Как розы майские — махровую с лесной — Тебя с твоей сестрой и сравнивать мне странно. Я сам шиповником любуюсь постоянно, Когда увижу вдруг цветущий куст весной. Она пленительна — все в том сошлись со мной, Но пред тобой, Мари, твоя бледнеет Анна. Да, ей, красавице, до старшей далеко. Я знаю, каждого сразит она легко, — Девичьим обликом она подруг затмила. В ней все прелестно, все, но только входишь ты, Бледнеет блеск ее цветущей красоты, Так меркнут при луне соседние светила. * * *
Любовь — волшебница. Я мог бы целый год С моей возлюбленной болтать, не умолкая, Про все свои любви — и с кем и кто такая, Рассказывал бы ей хоть ночи напролет. Но вот приходит гость, и я уже не тот, И мысль уже не та, и речь совсем другая. То слово путая, то фразу забывая, Коснеет мой язык, а там совсем замрет. Но гость ушел, и вновь исполнясь жаром новым, Острю, шучу, смеюсь, легко владею словом, Для сердца нахожу любви живой язык, Спешу ей рассказать одно, другое, третье, И, просиди мы с ней хоть целое столетье, Нам, право, было б жаль расстаться хоть на миг. * * *
Мари-ленивица! Пора вставать с постели! Вам жаворонок спел напев веселый свой, И над шиповником, обрызганным росой, Влюбленный соловей исходит в нежной трели. Живей! Расцвел жасмин, и маки заблестели — Не налюбуетесь душистой резедой! Так вот зачем цветы кропили вы водой, Скорее напоить их под вечер хотели! Как заклинали вы вчера глаза свои Проснуться ранее, чем я приду за вами, И все ж покоитесь в беспечном забытьи, — Сон любит девушек, он не в ладу с часами! Сто раз глаза и грудь вам буду целовать, Чтоб вовремя вперед учились вы вставать. * * *
Коль на сто миль вокруг найдется хоть одна Бабенка вздорная, коварная и злая, — Меня в поклонники охотно принимая, Не отвергает чувств и клятв моих она. Но кто мила, честна, красива и нежна, Хотя б я мучился, по ней одной вздыхая, Хотя б не ел, не спал — судьба моя такая! — Она каким-нибудь ослом увлечена. И как же не судьба? Все быть могло б иначе, Но такова любовь и так устроен свет. Кто счастья заслужил, тому ни в чем удачи, А дураку зато ни в чем отказа нет. Любовь-изменница, как ты хитра и зла И как несчастен тот, в чье сердце ты вошла! Из книги «Сонеты к Елене»
* * *
Уж этот мне Амур — такой злодей с пеленок! Вчера лишь родился, а нынче — столько мук! Отнять у матери и сбыть буяна с рук, Пускай за полцены — на что мне злой ребенок. И кто подумал бы — хватило же силенок: Приладил тетиву, сам натянул свой лук! Продать, скорей продать! О, как заплакал вдруг. Да я ведь пошутил, утешься, постреленок. Я не продам тебя, напротив, не тужи: К Елене завтра же поступишь ты в пажи, Ты на нее похож кудрями и глазами, Вы оба ласковы, лукавы и хитры, Ты будешь с ней играть, дружить с ней до поры, А там заплатишь мне такими же слезами. Поделиться с друзьями: