Чтение онлайн

Итак, первый принцип распределительной политики в казарменно-“социалистическом” обществе – монополия руководства на определение уровня дохода, общественно нормального уровня жизни.

Второй принцип распределения касается дифференциации доходов. Дифференциация доходов (уровней жизни) в казарменном обществе осуществляется по кастам, то есть но функциям в системе воспроизводства этого общества. Разные функции – разные касты – разные доходы. Таков принцип. Важно подчеркнуть, что не следует искать объективные основы дифференциации наподобие экономических закономерностей. Здесь иные закономерности. Здесь руководство ранжирует важность той или иной функции для жизнеобеспечения казарменного “социализма” в данное время. В иной ситуации ранги могут быть пересмотрены. Одна и та же деятельность, работа с одной и той же эффективностью – вовсе не основание для равенства дохода. Тут важно, одинаково ли кастовое положение. Если оно разное, по-разному и “положено”.

Третий принцип распределения, свойственный казарменному “социализму”, – равенство доходов как норма справедливости распределения.

Две реальные характеристики казарменного псевдосоциализма являются решающими для формирования представлений о справедливости в таком обществе:

1) кастовая структура общества, при которой различия между кастами сосуществуют с нивелированием положения людей внутри одной и той же касты;

2) “слоёная” идеология общества, при которой одна идеология – для правящей касты, другая – для народа.

Идеология правящей касты и привилегированное положение высших каст по возможности скрываются от народа, обряжаются в одежды демократичности, даже аскетизма, преданности делу, беззаветного служения и т. п. Всё внешнее пропагандистское оформление призвано создать у народа ощущение полного равенства условий жизни и равноценности для общества любого его члена.

Чтобы достичь и удерживать иллюзию равенства и справедливости, пускаются в ход такие средства, как секретность, беззастенчивая спекуляция на действительных, а чаще на выдуманных трудностях и чрезвычайных обстоятельствах, изоляция от внешнего мира (вплоть до “железного занавеса”). В результате высшие касты не имеют адекватного представления о положении низших каст, низшие касты – о положении высших. Люди видят только себе подобных, только жизнь своей касты. И здесь они зорко следят за справедливостью как за равенством в получении благ. Но ведь в пределах одной касты они действительно равноценны и равноправны (равно бесправны). Благодаря этому искусственно суженному видению социальной реальности и создаётся иллюзия справедливости на основе равенства доходов.

Время от времени иллюзия справедливости подпитывается громкими показательными процессами и суровыми наказаниями отдельных расхитителей, взяточников, “плесени”, “пены”, “накипи”, перерожденцев. И тогда люди спокойны: они живут в трудное время, в сложных условиях, но по справедливости. Так им представляется. И каждый, кто пробует рассеять их иллюзии, кажется им врагом.

При рассмотрении механизмов осуществления принципов распределения казарменного псевдосоциализма следует точно указать генеральную цель всей распределительной политики тоталитарного государства. Это – исходное суждение, краеугольный камень всех дальнейших рассуждений, точка отсчёта. Генеральная цель распределительной политики казарменного государства – обеспечение максимального уровня эксплуатации трудящихся. Эта цель может по-разному преподноситься и разными способами прикрываться, по суть её именно такова – максимизация эксплуатации. Суть всегда обряжается в казарменном “социализме” в гуманные, демократические, социалистические формы. Поэтому не следует удивляться, что максимизация эксплуатации, будучи целью тоталитарного государства, формулируется так: “Всё – для человека, для его блага!”. Слова – одни, дела – другие.

Стержнем механизма распределения в казарменном псевдосоциализме является тотальный контроль государства над распределительными процессами. Метод такого тотального контроля – государственное нормирование распределения всех благ.

Тут крайне важно не перепутать функции правового и тоталитарного государств. Это разные государства, их функции не имеют ничего общего. Правовое государство устанавливает законы, которые регламентируют правила хозяйствования, правила принятия решений. Законы защищают права, свободы и обязанности граждан. Все распределительные процессы в правовом обществе протекают в правовой, законной форме, все они регулируются законами. Но характер этого регулирования иной, чем в тоталитарном государстве. Тоталитарное государство может оформлять свою волю в законодательной форме, а может обходиться и просто постановлениями, инструкциями и т. п. Законодатель и исполнитель здесь един в двух лицах. Здесь царят приказ, прямое распоряжение, а не закон.

В области распределения тоталитарное государство (и исполнительная власть – это одно и то же) устанавливает конкретные нормы поступления благ тем или иным категориям граждан. Складывается система разовых решений, служащая основанием для распределения тех или иных благ. Что не разрешено решениями, то запрещено. Вот в этом и суть тотального контроля государства за распределительными процессами в казарменном псевдосоциализме: ничто не может быть распределено и перераспределено без разрешения государства. Распределительные отношения как бы остановлены, а затем происходят по разрешению государства. Никто не может включиться в распределение, не получив разрешения или согласования с государственным (распорядительным) органом. Самостоятельные действия не допускаются, преследуются или пресекаются. Самая ненавистная для тоталитарного государства форма деятельности – это “бесконтрольная” форма, самостоятельность. Всякая неконтролируемая государством форма распределения объявляется стихийной (с оттенком вредности для народа).

Тотальный контроль над процессами распределения (он же – “забота государства о благе народа”) представляет собой механизм, адекватный генеральной цели распределительной политики казарменного государства – обеспечивать максимальную эксплуатацию народа. В сфере потребления и развития потребностей цель эта конкретизируется как стремление к минимизации необходимого продукта в обществе в целом.

Тоталитаризм не оперирует категориями “человек”, “социальная группа”, “обособленный экономический интерес”, “регион”, даже “отдельный народ”. Все объективные импульсы, мотивы и требования, исходящие от частей общества, квалифицируются как “рвачество”, “групповой эгоизм”, “местничество”, “сепаратизм”, “национализм” и т. п. Тоталитарное государство знает и признаёт себя и народ как целое. В идеале народ состоит из социально диссоциированных индивидов, всецело преданных государству. Из такого “человеческого материала” удобно созидать кастовую структуру, идеально совпадающую с распределением функций воспроизведения казарменной системы. Социальные цели тоталитарного государства, изначально чуждые народу, в процессе их реализации порождают чуждую народу структуру экономической жизнедеятельности общества и кастовую социальную структуру. Лишь в течение ряда поколений посредством кровавой селективной политики (по сути дела, политики геноцида против собственного парода, ядро которой – вытравливание и репрессирование всего активного, живого, творческого в народе) тоталитаризм надеется создать новую породу людей и их совокупность – народ нового типа. Ряд классических антиутопий [16] даёт представление об облике и механизме функционирования тоталитарного псевдосоциалистического общества.

Эти характеристики казарменного псевдосоциализма предопределяют основные закономерности формирования необходимого продукта. С одной стороны, требуется минимизировать общий объем средств существования и развития народа, чтобы при повышающейся производительности труда получить максимум прибавочной стоимости. С другой стороны, обеспечение ряда функций системы требует дифференцирования средств существования и развития. Так возникает необходимость, говоря словами Дж. Оруэлла, выделить среди равных наиболее равных. Это управленческое действие вовсе не означает, что члены привилегированных каст купаются в роскоши. Идеология аскетизма и сдерживание развития потребностей распространяются на всю казарменную псевдосоциалистическую систему. Поэтому привилегии вышестоящих над нижестоящими и казарменном обществе (пока оно не перешло в стадию разложения) – это привилегии бедных над очень бедными и нищими. В стадии разложения казарменного псевдосоциализма высшие касты могут дорываться до относительного достатка и богатства, но тогда общая культурная неразвитость (и подавленность) общества проявляется в образе жизни высших каст как пошлая роскошь. Отвратительность такой богатой пошлости усугубляется казарменной стандартизированностью.

Итак – минимизация “общего котла” при неизбежных кастовых привилегиях “нужным” тоталитаризму специалистам. Эта закономерность осуществляется в виде строжайшего контроля за средним уровнем доходов и в виде разветвлённейшей системы привилегий и льгот отдельным категориям. Уравнительность как средство минимизации “общего котла” и привилегия как средство отличия, стимулирования верноподданничества – таковы механизмы минимизации необходимого продукта в казарменном псевдосоциализме. Следует обратить внимание, что обывательское сознание (особенно рабское, политически дезактивированное сознание) воспринимает и уравнительность, и привилегии как справедливость. Даже в обстановке кризиса тоталитарной системы, когда привилегии правящих каст стали известны народу и подверглись порицанию, борьба за отмену этих привилегий ведётся ради передачи средств нижестоящим кастам в форме…привилегий и льгот. Особенно активно претендуют на привилегии исполнители “интернационального долга”, другие военнослужащие, крестьяне разоренных областей, многодетные хлопкоробы, “женский класс” и многие другие. Так что борьба идёт не против системы привилегий, а за её модернизацию в духе уравнивания.

Усреднение пая (контроль за средним уровнем пая) – фундаментальный метод распределения казарменно-“социалистического” типа. Его суть четко прослеживается во всех классических способах тоталитарного государственного контроля за распределением благ. Это, к примеру, государственный контроль за соотношением роста средней заработной платы и роста производительности труда; контроль за соответствием средней зарплаты по категориям работников средней величине в “вилке” окладов по категориям; норматив перевыполнения норм выработки по министерству; нормативная доля заработка в цене продукции или в чистой продукции, это тысячи иных способов. Их принципиальное свойство – не допускать относительного роста “общего котла”, погашать дифференциацию, останавливать уходящих вперед в работе и в заработке равнением на среднемассовую величину. В отличие от этого при социализме демократический государственный и общественный контроль за мерой труда и мерой оплаты откроет простор для соревнования, лидерства, защитит равенство оплаты за равные и неравенство оплаты за неравные трудовые усилия. В казарменном же обществе тотальный контроль за распределением благ играет роль мощного пресса минимизации необходимого продукта, а вовсе не защиты права на заработок по труду. Как и другие права, право на труд и оплату по труду в казарменном обществе декларировано, но реализуется не иначе, как с санкции того или иного реально управляющего органа.

Может показаться, что усреднение пая и привилегии – противоречащие друг другу начала, что в казарменном “социализме” нет внутреннего органического единства. Ничуть не бывало. Усреднение пая – генеральный метод. Но на первых стадиях развития казарменного псевдосоциализма всё ещё не изжиты индивидуальные и групповые материальные интересы, люди и трудовые коллективы всё ещё не до конца понимают, что работать на благо общества (так называют здесь интересы тоталитарного государства и его истинных хозяев) надо исходя не из расчёта на вознаграждение за свои усилия и результаты, а из понимания полезности твоей деятельности для общего дела, для народа, для счастья будущих поколений. Эту недостаточную продвинутость людей и трудовых коллективов в понимании высшего смысла тоталитарного прогресса (он трактуется как их коренной интерес) приходится так или иначе компенсировать привилегиями в оплате и других формах доходов. При этом, если привилегия касается не отдельного лица, не уникального специалиста, то следует выдавать равные привилегии всей категории привилегированных по тем или иным соображениям. Усреднение пая присутствует и здесь, хотя средние размеры пая различаются для каждой из категорий. Такова уж диалектика казармы: не имея возможности сразу выровнять весь строй, она выравнивает его повзводно. Но идеал “выровнять” всех остаётся всё же как генеральная закономерность, как перспектива. Прогресс в этом выравнивании описывается наукой в терминах социализма как нарастание социальной однородности, как укрепление социальной справедливости, как движение к социальному равенству. Какие стрессы ещё ожидают ученых, способных увидеть интерпретируемые ими так процессы в истинном свете!